Гражданская война в России (1918–1922 гг.) [сборник litres]

Масштабы и жестокость массового террора не могли не вызвать его неприятия частью партийных руководителей. Даже среди высшего руководства Крыма наметился раскол по вопросу о терроре и политике ревкомовской власти по ряду других вопросов. Письмо Ю. П. Гавена Н. Н. Крестинскому свидетельствует о серьезных разногласиях среди руководства ревкомовско-партийной власти в Крыму. Ю. П. Гавен, возглавлявший в декабре 1917 г. Севастопольское (преобразованное в Таврическое губернское) ВРК и с той поры связанный с крымским революционным движением, имел более основательное представление о положении и настроениях в Крыму, чем «пришельцы» Кун и Землячка-Самойлова, и осуждал последних за «крайности» в проведении ревкомовской политики. Он писал, что «расстрелянных уже около 7000 чел., а арестованных не менее 20 000 чел.» (это к середине декабря) и что «у нас от крас. террора гибнут не только много случайного элемента, но и люди, оказывающие всяческую поддержку нашим подпольным работникам, спасавшим их от петли». Гавена возмущало то, что его попытка «присоединиться к групповому ходатайству наших подпольных работников об освобождении некоторых невинно арестованных» привела к тому, что он «в глазах тт. Бела Кун и Самойловой стал коммунистом, находящимся под влиянием мелкой буржуазии»690.

В хранящимся в РГАСПИ письме основателя большевистской организации в Феодосии врача С. В. Констансова в секретариат ЦК РКП(б) описывается, как происходил террор в Феодосии, как автор письма безрезультатно пытался повлиять на смягчение террора и как он приехал в Симферополь с той же целью. Но Р. Самойлова уведомила, что принять его в настоящее время не может, а зам. председателя Крымревкома Ю. Гавен заявил, что «он не в силах что-либо сделать» и «что единственная возможность повлиять на применение террора в Крыму заключается в поездке для доклада в Москву». Начинается письмо так: «В Крыму с 20-х чисел ноября с. г. установился красный террор, принявший необыкновенные размеры и ужасные формы. По этому поводу я считаю своим нравственным и партийным долгом представить свои соображения на усмотрение ЦК РКП(б)». В письме делается упор на последствия террора. Описывая террор, Констансов отмечает: «В результате всего этого по городу распространился вопль и стоны населения – с одной стороны, и отчаяние и озлобление – с другой»691. Заканчивается письмо следующим выводом: «Обрушившийся так неожиданно на голову крымского населения красный террор не только омрачил великую победу советской власти, но и внес в население Крыма то озлобление, которое изжить будет нелегко»692. Когда Констансов писал, что озлобление части населения изжить будет нелегко, он не ошибался693.