Смутное время в России в начале XVII столетия: движение Лжедмитрия II

Появление приставов мало что изменило в судьбе посадских и крестьян. К примеру, крестьяне с. Сватково Верхнедубенского стана жаловались самозванцу: «Пристав, государь, нас силой не бережет, что село наше на дороге большой. И сено вывезли, и хлеб яровой весь перемолотили. А которые, государь, паны едучи в город, и те нас сирот бьют и грабят, и жен наших емлют, и дети на постелю. А мы люди грабленная, не дадут нам хлебца умолотить, а едучи нас пытают пити и ести, и лошадем корму, и в том нас мучат»[1568]. Не помогли приставы крестьянам Закубежской волости. Во второй известной нам челобитной Вору они написали: «И нынеча, государь, загонные люди у нас в Закубежские воласти живут без выезду, животишка наши и статки все поимали, и женишка наши на лесу познабили, а нас сирот твоих мучат розными муками. А приставов, государь, твоих загонные люди не слушают, и нам, государь, сиротам твоим, от загонных людей вконец погинуть»[1569]. Не хотели приставы Закубежской волости вникать в реалии местной жизни. К примеру, пристав Барацкий не пожелал войти в положение приглашенного для служения в местную церковь Преображения попа Никиты и не разрешил ему собрать на прожиток хлеб прежнего попа[1570]. Не защитили от грабежей крестьян сел Андреевского, Иркова и Жердева Кинельского стана пристав пан М. Завязский. Загонные люди, по словам крестьян, «пристава нашего лают и похваляютца убить»[1571]. Некий пан Ахосский, не послушав пристава, отобрал у крестьянина с. Андреевского, Левки, последнюю клячу[1572]. Пристав Адамович сам во главе банды загонщиков занялся грабежами и насилиями в соседнем Юрьевском уезде[1573]. Монахи и крестьяне Киржачского монастыря также сообщили самозванцу в своей челобитной, что загонные люди данного им «пристава Станислава Стамбровского с товарищи бьют и секут, и нас, сирот, бьют же, и мучат и секут, и иных до смерти, а женишка наши и дочеришка позорят и с собою в табуры свозят…»[1574]. Аналогичная ситуация сложилась и в вотчинах других переяславских монастырей. Настоятели Горицкого, Данилова, Никитского, Федоровского, Борисоглебского монастырей сообщили Вору в своей челобитной, что «владеют де их монастырскими вотчины: селы и деревнями, загонные. ратные люди из твоего (Я. Сапеги. — И.Т.) полку, а им де крестьяны владеть не дадут»[1575]. Челобитчики умоляли самозванца послать к их приставу дополнительные силы, чтобы он смог пресечь разбои[1576]. Владельцы засыпали Лжедмитрия II и Яна Сапегу челобитными с просьбой послать «доброго пристава» в их вотчины и поместья, чтобы защитить их от грабежа[1577]. К концу 1608 г. в Переяславском уезде губные и земские старосты и целовальники утратили реальную власть. Она оказалась в руках приставов-иноземцев.