Утраченное кафе «У Шиндлеров» [История Холокоста и судьба одной австро-венгерской семьи] [litres]
- Автор: Шиндлер Мериел
- Язык: русский
- Год: Аттикус
- ISBN: 978-5-389-20907-7
- Переводчик: Татьяна В. Камышникова
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Утраченное кафе «У Шиндлеров» [История Холокоста и судьба одной австро-венгерской семьи] [litres]». Краткое содержание книги:
Мирная жизнь Инсбрука и чарующая, отражающая культурные традиции Австро-Венгерской империи атмосфера открытого в 1922 году кафе «У Шиндлеров», где люди танцевали, заводили романы и где подавали самый вкусный яблочный штрудель во всей Австрии, – все оборвалось с приходом к власти нацистов. Члены семьи были разбросаны по миру, и правда об их жизни оставалась неизвестной до того времени, когда автор этой книги, «войдя в большой мир Богемии девятнадцатого столетия и Австрии двадцатого, двух мировых войн, падения империи, отравы антисемитизма и нацистской диктатуры», собрала воедино утерянные фрагменты пазла. Это рассказ не только о трагических потерях (некоторые члены семьи Шиндлер погибли в лагерях Терезиен-штадт и Освенцим), но в конечном счете о возрождении и примирении.
«Все детство нас окружали самые разные истории. Я приняла твердое решение понять отца, отделить правду от вымысла в его рассказах, точные воспоминания от неточных, а для этого мне предстояло с головой погрузиться в его прошлое и хитросплетения большой, длинной семейной истории. Мне предстояло основательно познакомиться с историей Австрии, понять, каково было жить в неспокойной стране, с высот своего имперского величия упавшей в пучину Первой мировой войны, едва не исчезнувшей и все-таки поглощенной Третьим рейхом. Мне предстояло точно узнать, что сталось с “империей Шиндлеров”». (Мериел Шиндлер)
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Будет ли достаточно отринуть культурные и политические системы, которые нацисты так старательно взрастили за последние двенадцать лет?
То, что происходит в мире, напоминает игру в музыкальные стулья. Те, кто десятилетиями сидел во власти, подобно Францу Гоферу, и те, кто разбогател на связах с нацистской партией, подобно Францу Геблю, находятся под арестом, в заключении или в бегах; некоторые пробуют уехать за границу. Те, кто бежал от нацистов, подобно Шиндлерам, начинают задумываться о будущем и о том, осмелятся ли они вернуться и потребовать возврата того, что принадлежало когда-то им. В некоторые места возвращаться почти некому. Почти 65 000 австрийских евреев – а среди них мои прабабушка София, двоюродная бабушка Марта, двоюродный дедушка Зигфрид, двоюродный брат Эгон – исчезли с лица земли.
Везде и всюду видны мужчины и женщины в форме: они служат в оккупационных частях или возвращаются домой после демобилизации. Советские войска входят в Восточную Австрию и остаются там на десять лет. В последние месяцы войны Европа занята не только поражением Германии. Начинается раздел территории между западными союзниками и СССР. Австрия разодрана пополам, ее будущее неопределенно. При малейшей возможности немецкие и австрийские части старались пробиться на запад и сдаться англичанам и американцам.
Почти по всему старому рейху изнуренные, голодные люди начинают подсчитывать, во что им встал роман с нацистской партией. Известия о лагерях смерти пробуждают стыд, порождают яростное отрицание и недоверие, но людям легче, когда они представляют себя жертвами разрушительной войны, страдавшими от бомбежек и голода. Портреты фюрера, вставленные в рамочку, украшение столь многих гостиных, потихоньку перекочевывают на чердаки вместе со старой военной формой, касками и медалями; через несколько десятилетий некоторые из них всплывут на блошиных рынках или специализированных сайтах.
В Тироле война закончилась сравнительно цивилизованно по сравнению с ужасами, пережитыми всей Европой. К 5 мая Франц Гофер уже договорился об условиях своей капитуляции, как он надеется, сравнительно джентльменских, соответствующих его статусу. Он утверждает, что Фред Майер пообещал ему нестрогий домашний арест; но все складывается по-другому. Судьба судит иначе, и следующие месяцы Гофер и другие нацисты, ждущие решения своей участи, проведут в концентрационном лагере Дахау, на границе с Баварией.
Сегодня же Франц Гебль бросает кафе и пробует бежать. Через двенадцать дней его арестовывают американцы. Пока что его путь тоже лежит в Дахау. Оба содержатся в гораздо лучших условиях, чем их предшественники.
Новая Австрийская республика переживает становление, и ей требуется восстановить разрушенные во время войны системы гражданского и уголовного правосудия. То, что еще вчера было законным, сегодня уже незаконно. И наоборот, что было незаконным, стало законным. То, что было «куплено» арийскими семьями у бежавших и погибших евреев, теперь оказалось под угрозой.
В Лондоне и Инсбруке Гуго Шиндлер и Луиза Дубски начинают борьбу за справедливость.
В 1945 году Австрия оказалась под десятилетней оккупацией, во время которой ее разделили на британскую, французскую, американскую и советскую зоны; Вену, как и Берлин, тоже разделили между державами-победительницами. Тироль и Форарльберг оказались во французской зоне. Совсем скоро было сформировано многопартийное Второе австрийское республиканское правительство. Везде зазвучало: «Мы были первой жертвой Гитлера». Союзники согласились, увидев в этой своеобразной «мантре» залог объединения страны и движения ее вперед. Приводили железный аргумент: суверенитет Австрии перестал существовать после аншлюса, поэтому ответственность за все, что было сделано не так при нацистах, нельзя перекладывать на послевоенную Австрию.
Страстное желание иссечь нацистскую эру из истории создало большие сложности для лишившихся всего, рассеянных по миру евреев Австрии: это я поняла, разбирая папки с послевоенными судебными делами в земельном архиве Инсбрука. Еще находясь в Лондоне, Гуго с племянником Петером наняли в Австрии юриста, с которым работали еще до войны, доктора Альбина Штейнбрехера, чтобы начать процесс реституции виллы с прилегающим садом, а также всех бизнесов Шиндлеров, в том числе и кафе.
В 1947 году все эти процессы шли полным ходом, но все эти реституционные дела для многих австрийцев неприятно напоминали об эре нацизма и мешали стране как можно быстрее уйти от своего недавнего прошлого. Много десятилетий они доминировали в отношениях еврейского и нееврейского сообщества, но теперь из-за нехватки политической воли у них просто не хватало для этого сил. Я обнаружила, что такие дела, бывало, тянулись и по десять, и по пятнадцать лет – и в конце концов стороны или умирали, или уставали, или оказывались без средств, необходимых для продолжения тяжбы.