Прямой эфир

— Я в долгах, Лиза, — тупит взор, теребя бриллиантовое колье на своей шее, слишком вычурное для ужина с сыном и непозволительно дорогое для той, кто пытается меня убедить в отсутствии финансов…

— Тех денег, что дает мне Игорь катастрофически не хватает, а сниматься… Господи, за эти годы я уже и забыла, как это делается! Да и кому я теперь нужна? — горечь ее отчаянья так глубока, что она забывает держать лицо, теперь громко всхлипывая, словно она не великая и ужасная Эвелина Громова, а простая пенсионерка, столкнувшаяся с суровой действительностью — у сына давно своя семья, а ее насиженное место под солнцем уже норовит занять другая — молодая, амбициозная, чью мордашку не придется часами гримировать, чтобы в кадре она смотрелось свежее.

— Я, может быть, только почувствовала, что такое свобода. Без этого сумасшедшего графика, бессонных ночей, перелетов… Только сейчас задышала полной грудью! Почувствовала себя женщиной, а не безмозглой марионеткой, проживающей на сцене чужие судьбы, в то время как твоя жизнь проходит мимо. Узнала, что такое любовь, Лиза, — поднимает на меня глаза, горящие отчаяньем, и хватает салфетку, разрушив мою аккуратную стопку.

— Думаешь, я не понимаю, что он со мной только из-за денег? — наверняка имеет в виду свое последнее увлеченье — молоденький манекенщик, что вот уже месяц позирует с ней в обнимку на всех светских вечерах. — А мне плевать! Пусть хоть так, чем это чертово одиночество!

Мне ли ее не понять? Ведь ради возможности обнимать любимого мужчину, я запрятала подальше свою гордость, наступила себе на горло, придумав тысячи оправданий своему решению спасти брак. Все просто — женщины так страстно желают быть нужными, что готовы добровольно обманываться, принимая за чувства сухой расчет: Игорю нужны были дети, чтобы в собственных глазах не напоминать себе ту, что сейчас плачется мне в жилетку, а юнцу, что решил покорить столичные подиумы — слава, которой Эвелина готова так щедро с ним поделиться.

— Я просто хочу женского счастья…

Я тоже его когда-то хотела. Наверное, именно поэтому запрятала подальше собственные обиды, и втайне от Громова сняла приличную сумму со своего счета. Знала, что он никогда не проверяет мои траты, поэтому все же пошла на уступку. Дважды.