Прямой эфир

Я привыкла к их перепалкам: иногда шумным, с громкими ругательствами, обвинениями и кучей претензией, а иногда проходящим вполне спокойно. Например, как сейчас.

Эвелина сидит с каменным выражением лица, так и не притронувшись к моим фирменным кексам, а Игорь усердно имитирует работу, бегая глазами по принесенным с офиса документам. Тихо, но каждый из собравшихся в этой гостиной знает, что это временно, ведь маленький вихрь, мечущийся по комнате, лишь набирает свою мощь, грозясь перерасти в гигантский торнадо.

Встаю, складывая на поднос опустевшие чашки, и старательно избегаю призывающий к помощи взгляд свекрови — знаю, что вместе мы могли бы уболтать Громова, но с недавних пор не считаю нужным вмешиваться в их конфликты. Я злюсь. До сих пор злюсь на мать Гоши, и больше чем уверена, что даже через пару лет мое возмущение не станет меньше.

— Все равно не понимаю, с чего ты так за него уцепился! — откинувшись в кресле, женщина недовольно поджимает губы, покачивая стройной ногой в такт своему участившемуся дыханию. Ее распирает негодование, отсюда и эти громкие вздохи.

— Я сказал нет!

Они делят дом. Семейный особняк, от которого эта дама в персиковом платье-лапше, мечтает как можно скорее избавиться, ведь одинокой телезвезде, чей закат не за горами, нет нужды в шестнадцати комнатах и зимней оранжереи. Хочет перебраться в город, где присмотрела отличную квартирку в триста квадратов с террасой и двумя машино-местами на подземном паркинге.

— Да что ж ты за человек?! Без твоего согласия я его не продам, а потянуть покупку жилья без этих денег мне не удастся!

— Насколько я помню, квартира у тебя уже есть, — супруг с шумом захлопывает папку, кидая ее на журнальный столик, и, бросив на блюдце недоеденный кекс, отряхивает ладони, всем своим видом показывая, что дальше развивать эту тему он не намерен.

Вскакивает, сгребая бумаги в кучу, и уже направляется к выходу, когда его мать нарушает тишину своим обескураженным выкриком:

— Квартира? Две комнатки, отошедшие мне после смерти бабушки, ты называешь квартирой? — Эвелина смеется, а я откусываю свой десерт, наслаждаясь сладостью ягод и мягкого теста, которая ощущается особенно остро под аккомпанемент нервозных ноток, проскальзывающих в женском голосе.

Наверное, я нехороший человек, если упиваюсь ее поражением?

Беззаботно, словно люди вокруг меня не метают молнии, не сжимают руки в кулаки и глаза их не наливаются кровью, пережевываю сдобную массу, уткнувшись в модный журнал, обложка которого встречает меня лучезарной улыбкой лучшей подруги. Все-таки Петрова хороша. Получила свою первую музыкальную премию, и теперь ближайший год расписан для нее по минутам: гастроли, съемки клипов и участие в комедийном сериале, где ей предстоит сыграть роль избалованной певички.

— Лиза! — подпрыгиваю, когда внезапно присевшая рядом свекровь отбирает таблоид из моих пальцев и с таким пылом принимается умолять хоть как-то помочь ей в ее борьбе за квадратные метры, что мне становится не по себе от тех мыслей, что только что снедали мою голову: