Мир, где тебя нет
- Автор: Дементьева Марина
- Серия: Хроники Предела #3
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Мир, где тебя нет». Краткое содержание книги:
Демиан достаточно отдал за право стать Магистром. И готов на любые жертвы... когда на кону стоит Предел.
Любовь и долг.
Единственная жизнь или благополучие многих. И чья тому вина, если собственное счастье неизменно оказывается на лёгкой стороне весов?
Они делают свой выбор.
— Не нужно об этом. Первоисточник... теперь известно, отчего разрушилась статуя и магия крипты.
Диана прикоснулась к груди.
— Первоисточник был частью меня. Отданной в залог частицей сути, дара и памяти. Моей... Сантаны. Я была первой и стала последней. Круг замкнулся.
— Та смерть... — Он стиснул ладонь, въяве ощущая на ней застывшую, стянувшую кожу, как перчатка, не свою — её кровь. Демиан вскинул голову, ловя её взгляд. — Зачем всё это?
— Моя жертва. Мой дар. Я отдала всё, чем владела, чтобы получить намного больше, когда придёт время. Не для того ли, чтобы помочь вам выстоять?
— Я не хотел этой жертвы, — прошептал через силу.
— Однако уже запоздало отрекаться от него, не правда ли?
Её ладони обняли лицо Демиана, пальцы гладили скулы, брови над смеженными веками. Коснулись ресниц, бережно провели по истерзанным губам. Он трудно выдохнул, весь обращаясь в осязание, вчувствование.
— Вот здесь была кровь, — кончики пальцев порхающе притронулись к щеке, к чистой, без шрама, коже, — когда вы впервые поцеловали меня. Шатёр гудел, как парус, такой был ветер. И волосы пахли дымом. И руки были горячие, совсем как теперь. Я подумала только, что растаю в них, как в какой-то детской сказке... а после уже ни о чём не думала. Даже и не спрашивала себя, как так вышло, когда всё изменилось между нами — а мы и не заметили... — Голос её, сникший до едва различимого шёпота, словно она не для него говорила, не затем, чтоб он услышал, — для себя, про себя...
Голос этот проникал в него, в его сознание, не оставляя места тем, другим, потому что теперь, в эту минуту, у её голоса было больше власти. Теперь только у неё была власть. И её глаза, бездонные, как не бывает у людей, глаза были теперь так близко, близко... "зеркало мира" — так она когда-то назвала себя. И теперь эти зеркала были у самых его глаз, и потому он опускал ресницы, впервые в жизни не осмеливаясь, запрещая себе смотреть. Видеть. Он сумеет превозмочь это — один. Вместе — вместе они не смогут.
Больно, почти физически больно. Чистая, пронзительно-чистая боль.
Почувствовав что-то, она смолкла. Вздохнула, и он едва ли уловил этот беззвучный вздох, а скорее ощутил, по тому, как он, невесомый, коснулся лица.
Они сделали это единым, словно заранее оговорённым движением: Диана чуть сдвинулась, приклоняясь к стене, а Демиан, утомлённо и не скрывая этой многодневной усталости, склонился, опуская голову ей на колени. И едва не застонал от обессиливающего облегчения, когда её лёгкие ладони опустились ему на лоб, на темя, прохладой желанного венца, что был не бременем — освобождением.
— Прошу, говорите со мной, — тихо попросил её. — Позвольте я не стану отвечать...
— Говорить — о чём? — так же тихо, точно он уже спал, спросила она, и невесомые пальцы невесомо сдвинулись, пропуская пряди. Тяжёлые, гладкие, словно вороново крыло — совсем как ожидала когда-то.
— Всё равно о чём... Только б слышать ваш голос. Он... от него они умолкают. — Она слушала, ни о чём не спрашивая, и ещё и за это Демиан был ей благодарен. — Он будет для меня вместо колыбельной. — Улыбка чуть тронула его губы, перевёрнутая улыбка, как Диана видела её, глядя сверху на спокойное откинутое лицо. — Мне их никогда не пели... будете первой?
— Помилуйте, мне ли вам петь... — почти испуганно отозвалась она, и в её голосе звучала смущённая улыбка.
И Демиан понял, что тоже улыбается — хотя, казалось бы...
— Я не хотел, чтоб вы услышали.
— Да почему же?
Она спрашивала искренне, и уголки его губ дрогнули.
— Мне говорили когда-то... не единожды говорили: будто бы, чтобы влюбить в себя, мне достаточно пары строк.
— Вам говорили истинную правду, — серьёзно ответила Диана. — Только напрасно вы... — Она не договорила и задумчиво смолкла на три удара сердца.
Она запела негромко, будто и не запела, а почти заговорила шёпотом. На языке, которого он не знал, верно, нарочно затем, чтоб не увлекать смыслом слов. Может, это и правда была колыбельная, очень тихая, светло-грустная, но не надрывная, исцеляющая. Простая, простая совсем нежная мелодия, и голос лёгкий, вытекающий легко, как дыхание. Завершилась одна, истекла, до капли, и тотчас, без перехода, без промедления, за которое в его слух, в его разум вновь успели бы вонзиться шипы враждебной захватнической воли, перешла, перелилась в другую, затем голос, связующая нить, повёл третью...
Он не мог, конечно, но всё яснее постигал смысл этой бесконечной, бесконечно переливающейся песни... в самом деле, разве это сложно, ведь во всех языках слова одинаковы, даже если звучат несхоже.