Мир, где тебя нет
- Автор: Дементьева Марина
- Серия: Хроники Предела #3
- Язык: русский
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Мир, где тебя нет». Краткое содержание книги:
Демиан достаточно отдал за право стать Магистром. И готов на любые жертвы... когда на кону стоит Предел.
Любовь и долг.
Единственная жизнь или благополучие многих. И чья тому вина, если собственное счастье неизменно оказывается на лёгкой стороне весов?
Они делают свой выбор.
Чуждые человеческому порывы, раздробленное, рассеянное сознание... нечто, замещающее сознание. Его до сих пор не усыплённый, ещё способный работать разум отыскивал в этой иррациональной мешанине... что? высшую волю? сверхцель? Демиан не знал, каков конечный итог его поисков, и получат ли они итог вообще.
Дрожащие, рассеянные, накладывающиеся образы.
Лежащая поверх простыней загорелая кисть подрагивает. Длинные пальцы сминают ткань, словно в миг наслаждения или в приступе боли. Губы спящего мужчины сжимаются, между тёмных бровей двумя насечками шрамов проступает морщина.
Бесконечно сменяющиеся, бессвязные образы.
"Нет. Связь есть. Я знаю".
Ты ищешь смысл в бессмыслице. Остановись.
"И найду его".
Оставь это. Смирись.
"Нет".
Ты сделал всё, что было в твоих силах. Пора утешиться этим.
"Пошёл ты..."
Бессвязные... Рот наполняется слюной. Мучительная резь в желудке. Спазмы скручивают внутренности. Голод. Да, они голодны, постоянный голод... но сколько можно об этом...
К голоду добавляется боль, боль сменяется яростью. Кровь на губах. Кровь на руках. Кровь...
С губ спящего срывается стон. Вошедшая в спальню девушка делает порывистое движение навстречу и в смятении замирает у порога.
...Его проводят по бесконечной галерее картин, не связанных воедино ничем, помимо причастности к земному горю и жестокости.
Демиан — измождённый подросток с лицом старика, глодающий заплесневелую корку в загаженной подворотне...
Демиан — наёмник, перерезающий глотку ставшего неудобным для нанимателя дельцу...
Демиан — ростовщик, выталкивающий старуху из её хибары...
Демиан — старая дева, подсыпающая под видом приправы ядовитую травку зажившемуся скряге-отцу...
Демиан — мать, ударившая плачущего от голода ребёнка...
Зло, великое и малое, ничтожная подлость и коварство, потрясающее основы бытия, — все лики зла проходят перед его глазами. Он примеряет на себя каждую из этих личин, его глаза смотрят из прорезей миллиарда масок.
Зло — копошащаяся липкая масса, и в эту скверну всё прибывает, как в компостную яму, — ручейки, струйки, капли. Из проклятий, из лжи и гнусности — вылепляются рыла. Кожистые крылья, осклизлые тела, клацающие пасти. Обретают форму и способности к передвижению — устремляются в мир.
К своим создателям.
Трей разыскал Магистра в недрах библиотеки, с упорством одержимого разоряющего полки. Груда раскрытых книг подбитыми птицами громоздилась на столе, некоторые упали, теряя страницы; Магистр лихорадочно продолжал ведомые ему одному изыскания, пренебрегая учинённым разгромом.
Трей в нерешительности остановился невдалеке, не зная, как реагировать на эту сцену в свете известной ему подоплёки происходящего.
Но Магистр не столь полно отрешился от действительности, как поначалу представлялось угнетённому видом друга и брата маркизу.
— Помоги, — отрывисто велел Демиан, не обернувшись.
Трей без слов подчинился, и Демиан, ни на секунду не прерывая своего занятия, бросил ему на едва подставленные руки увесистую кипу, снятую со вполовину опустевшей полки.
— Что мы ищем? — стеснённо осведомился Трей, следя за движениями побратима, остававшимися, несмотря ни на что, размеренными и точными.
Врученные ему книги при ближайшем рассмотрении оказались вовсе не случайной подборкой: то были разного рода сводки, относящиеся к определённому, довольно краткому промежутку времени.
Пергаментно-бумажную конструкцию на столе перед Демианом венчала распахнутая примерно на середине, задержанная в неустойчивом равновесии рукопись. Взглядом выхватив пару строк, Трей опознал составленный телларионским хронистом подробный перечень всех сколько-нибудь значимых случаев нападений нечисти, наиболее масштабных прорывов последних десятилетий. Несколько страниц, предшествующих открытой, топорщились безжалостно загнутыми углами: прежде Демиан не позволил бы себе подобного обращения с трудами писцов и архивистов, даже самыми дрянными. В нагромождениях набросанных одна на другую, будто бы абы как заломленных книг, оказывается, также вырисовывалась ясная последовательность: то были более ранние тома хроник.
— Весна девятьсот шестьдесят второго. — Демиан пролистывал страницы, раздражённо отбрасывая книгу за книгой. — Ищи... междоусобная грызня. Пожары, мор, голод... Всё, что угодно масштабное! Ищи!