Писец. История одного туриста

– Но почему ты не хочешь мне поверить? Разве я обманывал тебя когда-нибудь?

– Всегда приходит первый раз. А после него уже не остановиться!

Я подумал тогда, что это другие не останавливаются, а я-то остановлюсь.

– Я позвоню профессору.

– Патриция, мне кажется, мы должны доверять друг другу, – сказал я и отобрал у девушки телефонную машину.

– Ладно. Но если ты переспал с этой долбаной китайской шлюхой, то ей не жить!

Если Патриция отомстит Ниу и лишит-таки её жизни, то моя ночная работа уйдёт на смарку, подумал я тогда – ведь профессор не сможет воспользоваться своим изобретением. Зачем что-то изобретать, если потом этим не пользоваться?

– Что за шантаж? Она нужна нам, чтобы расправиться с Мадам.

– Плевать я хотела на вашу Мадам! И на тебя, и на профессора!

– Тише! Видимо, мадемуазель Ли права.

– Как раскрашенная сучка может быть права? В чём?

– Она сказала, что у тебя месячные. Это многое может объяснить.

Патриция успокоилась и села на кровать.

– У меня нет месячных. Потому… потому что у меня будет ребёнок.

Я тоже присел рядом со своей боевой подругой.

– От кого? – спросил я после недолгой, но всё же паузы.

– От тебя…

– Это точно?

– Точнее не бывает.

В тот момент я не знал радоваться мне или огорчаться – дети не входили в планы Якоба Гроота, но я любил Патрицию. На всякий случай, чтобы подбодрить девушку, я изобразил радость.

– Это прекрасная новость! Патриция, где шампанское?

– Мы его выпили.

– Не беда! Мы закажем ещё!

– Сейчас семь утра.

– А разве для счастья нужно какое-то определённое время? Я готов быть счастливым даже в семь утра! – сказал я и заказал три бутылки шампанского.

Патриции я позволил выпить не более пары-тройки бокалов, потому что девицам в её положении лекари, как правило, запрещают злоупотреблять всем подряд. И если же мне суждено было получить потомка, то пускай он родится здоровым, полагал я. Но сам не воздерживался, потому что «Мадам Клико» – лучшее шампанское вино во Вселенной.

Я поцеловал Патрицию.

– Ты самая красивая из всех, кого я встречал.

– Не льсти, засранец!

– Это правда! Нет! Это правда, помноженная надвое, то есть – истина!

– А сучку я всё равно прикончу!

Я знал, что у Патриции слова, зачастую, не расходились с делами, поэтому начал переживать – ведь этот необдуманный поступок мог привести нас к краху.

– Патриция, не нужно этого делать. Мадам выйдет из себя и мы можем пострадать. Подумай о ребёнке, наконец.

Патриция обещала подумать, но волноваться я всё же не перестал.

Весь день мы провели вместе. Мы гуляли, ужинали фазанами и строили планы для ребёнка. Я позабыл и о Мадам, и о мадемуазели, и даже о Каннингеме.

Но на следующий день он напомнил о себе звонком – профессор пригласил нас к себе, и мы не стали отказываться от очередного визита к выдающемуся учёному.

– А… друзья мои! Рад вас видеть! Проходите, садитесь!

Мы сели в мягкие профессорские кресла, а Каннингем закурил ароматную сигару.