Писец. История одного туриста

Что-то подсказало мне, что начинать поиски следует с особняка Ниу.

Я приехал к дому китаянки на таксомоторе и позвонил в дверь. Но никто мне не открыл, и даже не ответил на мой звонок. Тогда я крикнул, но опять-таки остался без ответа.

Я подумал, что все спят, и поколотил в дверь своими руками, а потом и ногами.

Я предположил, что особняк либо пустой, либо все внутри него умерли. Второй вариант пугал меня не на шутку, потому что Патриция, хоть и выглядела хрупкой и женственной, но могла с лёгкостью устроить смертельную тишину.

Я обошёл особняк и заметил с обратной его стороны, на первом этаже, приоткрытое окно.

– Эй, есть кто в доме? – крикнул я в окно.

Так как никто не отозвался, я полез внутрь, но без приглашения.

Это было окно кухни – на стене я разглядел сковородки и засушенные травы.

Я спрыгнул на пол, но пол почему-то оказался мягким.

Я посмотрел под ноги и увидел тело человека в белом халате и в белом же колпаке. Я подумал, что, возможно, это повар мадемуазели Ли. Но почему он лежал? Не хотелось верить в то, что это Патриция помогла повару с незапланированным отдыхом на кухонном полу.

Возможно, он стряпал обед, но у него случился сердечный приступ. Такое тоже бывает – можете мне поверить. Один мой повар так и скончался. Причём, все приступы случались у него за приготовлением обедов на три персоны, пока последний, четвёртый, не отправил беднягу в глубокую могилу. А ведь я даже не повышал на него голоса! Потому что поваром он был превосходным, и фазанов жарил так, как никто не жарил ни до, ни после него.

Я проверил пульс лежащего слуги и выяснил, что тот повар был живым.

Я выдохнул с облегчением и решил проверить весь особняк.

Огромного, как скала, охранника я нашёл рядом с лестницей, но ему повезло не так, как слуге-повару, – было похоже, что ему перегрызли горло. Он сидел у стены, перестал дышать, и красной кровью уже истёк – перепачкал всё вокруг себя – и лестницу, и пол, и стены.

Я с аккуратностью, чтобы не испачкать дорогие туфли и брюки, обошёл красную кровавую лужу и начал подниматься по лестнице на второй этаж.

– Сучка! Шлюха! – услышал я сверху знакомый голос, но не обрадовался.

Это кричала Патриция! В этот момент все сомнения улетучились, я разозлился и поспешил с подъёмом.

Я вбежал в спальню мадемуазель и увидел неприятную для себя картину: Ниу болталась на верёвке, голая, с кляпом и вниз головой, а рядом с ней стояла Патриция со шваброй в руке. Этой шваброй она, как я понял, не вытирала пол, а побивала китаянку. А на губах Патриции, и правда, была кровь – мне это не понравилось, потому что выходило за наши рамки.

– Патриция, что ты делаешь? – крикнул я.

– Рассказываю этой сучке о тонкостях культурного поведения в Европе!

Я отобрал у Патриции швабру и швырнул её в дальний угол.

– Ты с ума сошла! Где ты взяла верёвку?

– Наш портье дал! У него много всякого полезного хлама.