Рожденный в огне «Феникс» [CИ]

— Почему сложно объяснить? — не понял я. — Он заплатит сравнительно умеренную сумму тому, кто поможет ему вернуть сокровища на несколько миллионов.

— Возможно, поможет, а возможно и нет…

Я улыбнулся:

— Мне уже приходилось говорить барону, что любая война — это риск, не меньше, чем торговля. Самый большой доход приносят именно рискованные сделки. А здесь, в общем-то, опасность потратить средства впустую не так уж велика.

— Есть, правда, один момент, — неожиданно сказал Бондарев, заработав несколько недоуменных взглядов, после чего продолжил объяснения. — Все это должно быть в тайне. Штерну не нужно знать ни о Шпильмане, ни о Дитсе, даже о том, что у нас может появиться «агент» среди пиратов. Возможно, это сорвет нам весь ход операции.

— То есть, — спросил я немного растерянно, — ты хочешь сказать, что нам нельзя говорить барону, на какое дело нам нужны деньги? Но тогда он вообще нам ничего не даст!

— Это и есть главная проблема, как нам достать нужные средства, — усмехнулся Антон.

Я с отчаянием посмотрел на Бланш. Кажется, все усилия и хитрости могут оказаться бесполезными.

— Вообще-то, — задумчиво сказала та, — я постараюсь поговорить с Граббом. У него денег достаточно, а даст он их значительно легче и без необходимости особых объяснений. Да и я сама могла бы что-нибудь подкинуть.

— Мы будем вам очень благодарны, — с облегчением выдохнул я.

— Только этот вопрос нужно решить немедленно, — уточнил Бондарев. — Со Шпильманом нужно говорить, имея на руках необходимые средства, потому что, если пообещать, а не выплатить, то не будет никакой гарантии, что из-за этого он не выкинет какой-нибудь фортель.

— Что ж, — встала Мартина, — можно попробовать договориться обо всем прямо сейчас. Откуда я могу связаться с Граббом?

Я вызвался проводить ее в мой кабинет. Переговоры заняли с четверть часа, после чего Бланш удовлетворенно сообщила, что партнер барона может выделить нам пятьдесят тысяч К-банкнот, а она сама готова предоставить нам еще двадцать тысяч. Я искренне поблагодарил ее за помощь. Мы вернулись в столовую, и я сообщил благоприятные вести остальным. Обсуждение продолжилось.

— Теперь осталось обсудить еще только пару вопросов, — удовлетворенно отметил Бондарев. — Прежде всего, не следует забывать, что об истинной роли Шпильмана не должен знать никто из посторонних. Внешне его жизнь не должна измениться вообще.

— Да? — недовольно пробурчал Бергман. — Значит, на публике мне нужно будет обращаться с ним как со старым, добрым приятелем…

— Если таков был обычный стиль вашего общения, то да, — кивнул Антон, — но это относится не только к вам.

Он чуть улыбнулся и бросил многозначительный взгляд на Уинстон. Я невольно поежился, ожидая, как Циммер сейчас будет метать громы и молнии. Лиза, очевидно, тоже предполагала такое, потому что смущенно кашлянула, прежде чем начать:

— Понимаешь, Анжела, тебе, скорее всего, придется играть роль влюбленной дурочки…