На Васильевский остров… [litres]

Я и через много месяцев продолжал самоуслаждаться – оставшись один, по нескольку раз в день принимался повторять про себя с предслезной нежностью: «Мамочка, мамочка, мамочка, мамочка…» – прорываясь даже еле слышным похныкиванием. На людях я, естественно, держался с обычной своей непроницаемой любезностью – отзывчивость большинства окружающих оставалась под сомнением (правда, в общении с людьми особенно злобными и амбициозными у меня появилась мягкая повадка доброжелательного доктора). Зато во сне я распоясывался до бесстыдства. Не проходило недели, чтобы я не обмирал от счастья, что снова вижу ее, хотя прежде она почти никогда мне не снилась, – и тут же вспоминал, что ее больше нет. И начинал рыдать как женщина, падал на колени, заламывал руки, простирал их к небесам, вопия: «Мамочка, мамочка, как же тебя давно нет с нами!!» Просыпаясь же с легкой икотой, я горько сожалел о дискредитации театральности – насколько же было бы легче и в яви падать на колени перед могилой, раскачиваться, причитать, рвать на себе волосы…

Мало того, я с тревогой прислушивался к себе, когда мне казалось, что боль начинает затихать, – я желал, чтобы она длилась вечно. В молодости, в дни душевного упадка – упадка ослепляющих фантомов, меня особенно ужасало ощущение нашей мизерности в космосе: неведомый наблюдатель улетает все дальше, дальше, дальше, а Земля превращается в мяч, в яблоко, в пылинку, в ничто…

Со временем я все это ампутировал, но теперь я беспрепятственно дозволял своей глубине разворачивать и разворачивать передо мной такую приблизительно панораму: время делает свое вечное дело – разрушает, и вот на маминой могилке уже опрокинута полированная гранитная стела, и ее заметает песком, как уже замело тысячи и тысячи могил таких же чудных и удивительных мам и бабушек, а серый холодный песок все заносит и заносит дома и города, реки и дороги, и вот уже на земле не осталось ничего, кроме холодной серой поземки, и вот остывший дымящийся холодной пылью шар, кружась уплывает, уплывает и наконец теряется среди бескрайних пространств мертвой космической пыли…