Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Ничего не поделаешь, пришлось невежливо перебить собеседницу:

— Опомнись! И все это ты помнишь наизусть?

— Запомнишь, если приходится выслушивать по сто раз. Да и наверняка я кое-что переврала, не говоря уже о том, что, наверное, мне следовало бы приехать и проверить наличие муки, а зонтик отдать в мастерскую. Этот клетчатый зонтик я помню с детства, он всегда висел надо мной дамокловым мечом, а ведь у нее есть еще шесть зонтов. И что самое обидное, она безошибочно умудряется позвонить в самый неподходящий момент… Ладно, говори, в чем дело.

— Ничего особенного, мне нужен твой Петрик. Если можно, номер его телефона, домашнего и мобильного.

— И зачем он тебе? Я просто из любопытства спрашиваю.

У меня не было никаких оснований скрывать от нее пана Хлюпанека.

— Из-за его крестного. Наверняка Петрик его видел. Мне надо знать, как тот выглядит.

— Крестный отец Петрика?

— Ну да, крестный Петра Петера.

— Странные у тебя желания. Я лично не знаю, как он выглядит, но слышала, что недавно этот тип довел до истерики мать Петрика.

— И ничего удивительного…

— Я тоже так думаю. А что, ты его знаешь?

— В какой-то степени. И вот теперь мне надо подтверждение. А как обстояло дело с мамашей Петрика? Из-за чего она была так расстроена?

— Да он просто неожиданно явился к ней, а одного этого уже достаточно, чтобы испортить человеку настроение. А мать Петрика в последнее время нездорова, и вообще она очень впечатлительная особа, а тут до того разнервничалась, что просто не в состоянии была рассказать, чем же конкретно он так ее достал. Сама она нормальная женщина, только вот с позвоночником у нее давно нелады, женщина почти неподвижна, но не теряет бодрости духа и даже работает по мере сил. Сидя дома. И очень довольна жизнью. Видела бы ты, какие прелестные коврики она плетет! И вот эту святую вывел из себя какой-то мужлан. Слышала бы ты, как она смешно злится! Я даже позавидовала Петрику, вот если бы моя мать была такой…

— То ты бы не отключала телефон, правда?

— Конечно! А тут все свалилось на меня, потому как эта обезьяна подло устранилась…

— Ты о сестре, что ли? О Ляльке?

— Ну да, о ней, об обезьяне, о ком же еще?

— Но ведь она как-никак подальше, чем ты. Во Франции…

— Жаль, что я не выношу жары, а то сбежала бы еще дальше, в какую-нибудь Австралию, в Америку…

— А в ЮАР климат почти такой же, как у нас.

— И вовсе нет, там гораздо жарче. Но моря больше, так что я еще подумаю. А из-за матери Петрика я уже третий день переживаю, потому что бедняга после стресса двое суток была не в себе. И при этом никого из нас не изводила, не ныла.