Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

— Вот почему он и не годится, — согласилась я. — И кабы не собака, я бы сама заподозрила Мартусю. Но не мог кто-то другой просто воспользоваться представившейся возможностью?

— Ботинки одни и те же…

Мы оба помолчали, очень уж сложная попалась задача. А как передать Гурскому ту невообразимую сумятицу, что царила в моей голове? Вот, попыталась — и, боюсь, ничего не вышло. Попытка не пытка…

И я неуверенно проговорила:

— Не знаю, стоит ли толкать вас на тот путь, который подсказывает мне интуиция… Я могу себе позволить навоображать, а вот вы — нет.

— Позволяйте. И расскажите наконец обо всем, что знаете и какие из этого делаете выводы.

— В том-то и штука, что не очень много я знаю, а выводы делаю. В самом центре этого клубка упорно маячит фигура Эвы Марш… Погодите, послушайте, не перебивайте, я и сама не знаю, в каком качестве маячит. Жертва? Вдохновительница? Причина? Волею случая на этот раз я вернулась из своего заграничного турне, переполненная мыслями о ней. Намеревалась перечесть ее книги, сопоставить с их экранизацией. И произошло это еще до того, как началась резня.

— А вы знаете, где она?

Я больше не колебалась.

— Знаю. Во Франции. Вот, смотрите, специально для вас набросала график, в общем, ее алиби. Спотыкается она лишь о Ступеньского, зато в остальном — чиста как слеза младенца. Прошу вас, возьмите. Хотя…

Я извлекла заранее составленный график. Оказалось, на обратной стороне очень ценные для меня записи, да и сам график накорябан небрежно, ручка почти не писала, всего не разберешь.

— Извините, давайте я лучше вам продиктую. Бумаги у меня много, вот с пишущими инструментами плоховато…

Гурский не возражал и принялся терпеливо записывать под мою диктовку информацию, полученную от Ляльки, а заодно и мои комментарии.

— Оказывается, мерзкий папуля Эвы является крестным отцом Петра Петера, это звукорежиссер на ТВ и большой друг Миськи Каминьской, сестры Ляльки, уже вам известной. А вот в роли друга или любовника при Эве выступает некий Хенрик Вежбицкий, юрист, они держат это в тайне, но я честно предупредила, что одному полицейскому расскажу и даже дам вам номер его сотового телефона. У Хенрика тоже есть смутные подозрения, с которыми он пока не в силах разобраться, но на всякий случай он отправил Эву из Польши. У меня получается, что вся эта резня режиссеров с самого начала направлена против Эвы Марш. И если так, то за этим стоит ее заклятый враг — Ступеньский. Но ведь Ступеньский тоже убит, тогда что же получается? Невозможно, чтобы кто-то был одновременно врагом и Ступеньского, и Эвы Марш!