Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Гурский тоже тяжело вздохнул.

— Вот именно — чую. Явственно ощущаю неприятный запах, а вот понять, где источник, не могу. Честно вам признаюсь, неясных подозрений у нас тоже целая куча, а фактов почти никаких. Учитывая же наше законодательство, с тоской думаю: даже если раскроем преступления, вряд ли удастся наказать преступника. Разве что другие потенциальные убийцы почувствуют себя неуютно. Но ни один из уважающих себя криминальных авторитетов не отколол бы такой номер — убивать безо всякой пользы для себя. Так что буду продолжать разнюхивать. Должна же быть какая-то логика в этом безумии!

Я несколько расслабилась.

— Понимаю. И очень прошу помнить, что и меня втянули в это безумие, мне приписывают стремление стать кинозвездой и полностью окунуться в экранизации. И еще что-то, столь же несуразное. Тут наверняка на пару действовали Ступеньский с Яворчиком, с одним я не хотела совместно творить, а второму отказалась дать интервью, и это единственная правда. А мне почему-то начинает казаться, что больше всех знает Петрик, но сам этого не осознает. Ага, и Островский. Вы уже отловили Адама Островского?

— Да, и договорился о встрече. Вот еще что: откуда вам известно, что пресловутый Хлюпанек приехал в Варшаву на машине Маевского?

— Я это лишь только предполагаю. Предчувствую, так сказать…

— Почему?

— Машину Маевского я видела собственными глазами…

— А при чем тут Хлюпанек? Престарелый ревматик…

— Так ему не было необходимости скакать вприпрыжку и преодолевать полосу препятствий! Не такая уж выматывающая трасса, на машине любой ревматик за милую душу. А…

Я запнулась. Подкинуть ему пани Вишневскую? Но эта баба способна еще больше запутать следствие… Хотя Гурскому не впервой иметь дело с трудными свидетелями.

— Жаль мне вас, ну да ладно… Есть одна соседка, этажом ниже.

— Чья соседка?

— Да Хлюпанеков же! Живет под ними.

Не скажу, что лицо инспектора засияло от радости.

— А адрес вы мне сообщить можете? Где я должен их искать.

— То есть как? — изумилась я. — Вы этого не знаете?

— Да на кой… зачем мне это знать? До сих пор они даже не всплывали и никого как-то не волновали. Но вы все же подумайте, кто еще может иметь отношение к этой истории. Друзья, родные, знакомые, враги, конкуренты… Вы зациклились на Эве Марш, а у следователей особый интерес вызвали совсем другие персоны. Некоторые свидетели тоже упоминали это имя, да и меня, признаюсь, вы заразили своим интересом к Эве Марш, но слухи и мое чутье к делу не пришьешь, нужны факты. Итак…

И Гурский недовольно глянул на меня — вот гнусная баба, навалила целую гору дополнительной работы. Я аж устыдилась — и правда, могла бы сама сначала во всем разобраться, а потом привлекать полицию, ослица несчастная! А ведь еще могу на людей наговорить, сама того не сознавая…

— Очень прошу вас… — жалобно начала я, но Гурский меня прервал:

— Клянусь, опрошу всех предельно дипломатично. Или у пани еще какие пожелания есть?