Весь Мегрэ. Том 3 [компиляция]

— Вы не знаете, из какой он семьи?

— Нет.

— Он никогда не рассказывал вам о своей молодости?

— Нет. Я знаю только, что его мать живет в каком-то городке в Центральной Франции.

— Вы уверены, что вас не было здесь в течение последних восьми дней или, скажем, двух недель?

— Вы снова начинаете?

— Прошу подумать, прежде чем ответить.

— Я уверена.

— Вы знаете, что находится в ящичке ночного шкафчика?

— Я его не открывала.

— Даже сегодня утром, убирая комнату умершей?

— Даже сегодня.

— Вы знаете, что у тетки было оружие?

— Это невозможно! Она не смогла бы даже удержать револьвер в руке.

— Она не боялась жить одна?

— Она ничего и никого не боялась.

— Ей случалось беседовать с вами об изобретениях своего второго мужа?

— Она показала мне как-то приспособление для чистки картофеля. Обещала дать мне, но так и не дала. Это было еще при жизни дяди Антуана. Показала также его мастерскую, если так можно назвать каморку, в которой едва можно повернуться.

— Благодарю вас.

— Вы придете на похороны?

— Скорее всего.

— Вынос тела состоится без четверти десять. В десять мы должны быть в церкви.

— До завтра.

Были минуты, когда ее почти мужская сухость не была антипатична и даже могла сойти за прямодушие. Она не была красивой. Никогда не была красивой. С годами отяжелела. Почему она не должна была требовать тех же самых прав, что и мужчины, которые в ее возрасте и положении позволяли себе похождения?

Она не скрывала этого. Принимала у себя любовников на одну ночь или на неделю. Консьержка видела, как они приходили и уходили. Другие жильцы тоже, пожалуй, знали, в чем дело.

На набережной Орфевр он застал Лапуэнта, который еще раз обошел жильцов дома, показывая фотографию Марселя.

— Результат?

— Никакого.

Мегрэ вернулся домой пешком, неприятные мысли крутились у него в голове… Чтобы встретить молодого Луге в «Бонго», надо было ждать до десяти вечера.

На углу бульвара Вольтера Мегрэ поймал такси, и, когда назвал адрес, водитель поглядел на него с любопытством, удивляясь, что жителю этого района захотелось погулять в таком месте.

По-видимому, хозяин поскупился на расходы по оформлению помещения. Стены, выкрашенные белой краской, были покрыты множеством цветных, ничего не значащих линий. Это составляло единственную оригинальную черту ресторана. Бар был классическим, с цинковой стойкой, хозяин, в рубашке и голубом фартуке, сам обслуживал гостей. Дверь вела в задымленную кухню, откуда доносился запах подгоревшего жира.

Пары сидели за столиками; ели в основном спагетти. Мегрэ заметил несколько молодых людей в джинсах и узорчатых рубашках. Остальные — это те, кто пришел на них посмотреть. Посмотреть, а прежде всего послушать: трое музыкантов производили шум, как целый оркестр. Билли играл на гитаре. Двое других — на ударных и контрабасе. Все трое с длинными волосами. Одеты в черные бархатные брюки и розовые рубашки.