«На лучшей собственной звезде». Вася Ситников, Эдик Лимонов, Немухин, Пуся и другие [litres]

В 1967 г. он стал посещать поэтический семинар Арсения Тарковского. Был мэтром замечен и зачислен в группу «подающих надежды». Затем сумел вычислить «кто есть кто», и что ему лично, собственно говоря, нужно, выпрыгнул из академического «совкового» болота в андеграунд, причем в самую его сердцевину – «Лианозовскую группу», где первым среди равных воссиял подле Евгения Леонидовича Кропивницкого.

Вокруг да около старика Кропивницкого всегда много всяческого молодого народа крутилось. «Смоги», например, что с легкой руки Сапгира себя самым молодым обществом гениев провозгласили. По его же придумке взяли они себе «апофатический девиз»: «Вперед – к Рублеву». По тем временам это звучало круто и авангардно.

Эдика же от подобных исторических аллюзий тошнило. Он как никто другой понимал, что на Сапгировых подсказках не проживешь. Гений должен свое собственное нутро показать. А у «смогов» нутра не наблюдалось, один перегар. Лишь только поэт Леня Губанов среди них выделялся как «нечто» особенное. Пожалуй, он даже и на гения тянул, ибо был обаятелен, импульсивен, самобытен и малообразован. И возревновал к нему Эдик, исполненный безжалостной рассудочной зависти.

Всезнайка Зигмунд Фрейд полагал, что чувства, которые не могут найти освобождения в практической жизни, сублимируются через поэзию. Частным случаем подобной ситуации является литературная борьба, в которой авангард всегда особенно преуспевал. Однако Лимонов и здесь проявил себя не типично, можно сказать, что самому Фрейду нос утер. Почуяв в Губанове конкурента, он не стал вести «литературную борьбу», а освобождался от своих чувств старым, но весьма действенным способом: при всяком удобном случае затевал с ним драку, а поскольку был всегда трезвее, лупил бугая Губанова нещадно.

Не то от лимоновских побоев, не то от «наркоты», но впал Губанов по застарелой российской привычке в глухую тоску и руки на себя наложил.