Избранные произведения в одном томе

— Я трачу свое время, — объяснил он. — И должен заранее предупредить: кое-кого из этих людей, даже многих, я не знаю.

Грегори был совершенно не похож на Элиота. Он ворчал, что я слишком медлительна, и не обратил никакого внимания на Веллу, принесшую нам кексы и фруктовый сок. Когда супруги стояли у алтаря, она выглядела привлекательно. Грегори часто закатывал глаза и постоянно ерзал в своем кресле. И все же он мне помогал, а я делала заметки.

— Это доктор Фарли, семейный врач. Это одна из подружек Элиота, Йолинда Как-ее-там. Нет, этого не знаю. О, вот Талия, его первая жена.

— Он был женат?

— Дважды. Вторую звали… гм… — Он повернулся в кресле, открыл дверь в гостиную и крикнул жене: — Велла, как звали вторую жену Элиота?

— Акри, — ответила она.

— Они с ним развелись? — спросила я. — Обе?

— Талия развелась. С Акри, насколько я знаю, они просто разошлись.

— Печально.

— Ну, это уже не имеет значения.

Я увидела фотографию Чермака и Робина — ту же, что и в брошюре, — и еще несколько. На некоторых были Чермак и Акри, а на одной — Робин, сидевший в кабине корабля с правой стороны.

— «Волнолом»? — спросила я.

Грегори пожал плечами.

— Откуда мне знать, черт возьми?

— Вы никогда на нем не были?

— Нет. Только не я. Предпочитаю стоять обеими ногами на земле.

Была и еще одна фотография, сделанная в кабине: Элиот смотрит на гигантский набор колец. На одном снимке Робин просто сидел, пытаясь улыбаться, что получалось у него неважно, а на фоне панорамного окна виднелись те же кольца. Мне стало интересно, где разворачивалось действие. Видна была приборная панель, но я не могла различить никаких подробностей. Даже увеличение, наверное, не помогло бы. И все же…

— Можете сделать копию этого фото, Грег? — спросила я.

Он посмотрел на меня так, словно собирался потребовать еще денег, но затем лишь пожал плечами и велел искину сделать распечатку.

После этого я увидела, к своему удивлению, дом Робина на острове Виргиния в лучах закатного солнца. На другом снимке, сделанном с обрыва, виднелся океан, а на третьем Элизабет созерцала морской простор. Во всех трех фотографиях чувствовалась умиротворенность и отчего-то грусть. Все они были сделаны в одно время дня.

И наконец, Элиот, сидящий в скиммере, который отрывается от земли.

— Тогда я видел его в последний раз, — сказал Грегори. — На похоронах отца. После поминальной службы он улетел вместе с Крисом Робином и вернулся лишь затем, чтобы погибнуть во время землетрясения.

— Кто снимал?

— Мой сын, Кревисс. Он всегда хотел стать пилотом, как и его дядя.

— И стал?

— Нет. Сделался адвокатом. Не знаю, что хуже.