Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

Островский жутко заинтересовался, что же такое он еще знает, и выжидающе смотрел на меня.

И я начала, подумав:

— Вам приходилось брать когда-нибудь интервью у Эвы Марш?

Журналист осторожно заметил, что не хотел бы упоминать всуе имя этой писательницы.

Прекрасно понимая, почему он так сказал, я поспешила успокоить этого порядочного человека, сообщив, что Эвы уже довольно давно нет в Польше, она за границей.

— А, понятно. Да, я брал у нее интервью, довольно давно.

— И она уже тогда знала Ступеньского?

— Полагаю, что нет.

— О чем вы с ней говорили?

— Так, на общие темы. Расспрашивал о ее семье. Отвечала она осторожно, но я уловил — в семье что-то не так.

Я коротко проинформировала журналиста о своих изысканиях в этой области. Он подтвердил:

— Вот и у меня создалось впечатление, что она начала писать как бы вопреки…

Еще бы, драгоценный папочка, чтоб ему…

Спросила я Островского и о Яворчике. Журналист тоже слышал наветы и проклятья в мой адрес. По словам Островского получалось, что Ступеньский с Яворчиком изо всех сил помогали Эве в ее работе, проталкивали ее произведения для экранизации.

— Пани тоже хотелось попасть на экран, — заявил Островский, — так мне рассказывал Яворчик, но вами пренебрегли. Прошу меня извинить… Я не собирался быть невежливым, говорю, что слышал.

Я только пожала плечами и покрутила пальцем у виска. Чего мне стоило сдержаться! Но выскочила-таки из-за стола и сбегала в прихожую посмотреться в зеркало, нет ли на лице печати идиотизма… Нет, хорош этот Островский — даже ненароком повторить мне пошлые сплетни!

Вернувшись, надменно заявила Островскому, что мне плевать на все эти глупости, меня они лишь смешат. И надеюсь, Эва Марш к наветам относится так же.

— Но зачем же приписывать мне эти наветы? — обиделся Островский. — Я просто передаю то, что слышал от Яворчика.

И вдруг меня осенило:

— Яворчик распускал сплетни с подачи Ступеньского! Ведь не Эва ухлестывала за Ступеньским, а он за ней, и любовное фиаско совпало у него со служебным… Если какой-то кретин уверовал в пасквильные выпады Яворчика и при этом ненавидел Эву Марш и хотел прикончить ее карьеру, убив ее покровителей… Знаете, я уже запуталась в ее союзниках и недругах. Или он решил приписать ей гибель всех, кто ей напаскудил. Так неужели Ступеньский такой недоумок, что сначала не проверил, в Польше ли Эва или уже за тридевять земель?

Островский что-то сказал, я не расслышала, целиком погрузившись в свои предположения. Уловила лишь:

— Магда должна лучше знать, она в том соку варится. Вы часто видитесь?