Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.)

Для более грамотных приводилась историческая ссылка на эпоху раздробленности и слабости страны. Новгородский архиепископ подавал в качестве единодушного мнения традиционный аргумент сторонников самодержавия, позднее использованный Екатериной II в заметках о 1730 г.: «Знайте же, если ваше правительство превратится в республику, оно утратит свою силу, а ваши области станут добычей первых хищников; не угодно ли с вашими правилами быть жертвой какой-нибудь орды татар и под их игом надеетесь ли жить в довольстве и приятности».[890] Всё это было созвучно давно сложившимся дворянским представлениям о «деспотической демократичности» самодержавной власти, «гроза» которой может противостоять злоупотреблениям могущественных бояр.[891]

Иной опыт государственности, видимо, не был доступен дворянской массе в 1730 г. Ни один из проектов как самого Совета, так и «шляхетства» не ссылался на Земские соборы XVI–XVII вв. или попытки ограничения самодержавия в эпоху Смуты. Содержавшееся в «проекте общества» предложение о созыве «сейма» и употребление термина «форма правления» могут свидетельствовать скорее об обращении к опыту соседней Польши и других стран, чем к отечественной традиции.[892] Даже у учёного Татищева в его концепции развития политической системы России главным стержнем явилась борьба монархии с аристократией. К опыту Смутного времени и избрания царей он относился отрицательно и только воцарение Михаила Романова считал «порядочно всенародным».[893] Можно предполагать, что эта избирательность исторической памяти также явилась следствием петровских реформ, представлявшихся прорывом к цивилизации и культуре из царства отсталости.

В рамках сложившихся административных структур «шляхетство» научилось отстаивать свои местные и групповые интересы. Документы Сената свидетельствуют, что в 1729 г. ржевские помещики во главе с гвардейским капитан-поручиком П. Колокольцовым просили об оставлении на воеводстве подполковника Я. Л. Вельяминова-Зернова: «…заслуженой и прожиточной, и доброй, к делам обычаен», и их просьба была уважена. А в Можайске кипела борьба между двумя «партиями» — сторонников и противников воеводы, майора Д. Б. Сикорского; последнюю группировку возглавляли статские советники братья Т. Т. и А. Т. Савёловы и подполковник М. С. Скарятин.[894] Но в событиях января-февраля 1730 г. они повели себя по-разному: Скарятин подписал «проект 364-х», Тимофей Савёлов (с братом Петром) — второе прошение, а Афанасий Савёлов не участвовал ни в одной из этих акций.