В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
И зеркальце послушно говорило, что растет интересная женщина. Лицо чуточку вытянуто, пикантная родинка на левой щеке (лучше, если бы немножко ближе к виску, но тут уж ничего не поделаешь), волосы… Вот волосы были неважные, Нелли они никогда не нравились. Прически ничего не меняли. Волосы оставались слабым местом — зеркало отчетливо говорило об этом. Нелли красила волосы под вороново крыло, — не то, рыжеватая — не совсем то, медный отлив с бронзовым сиянием — совсем не то. В конце концов Нелли даже устала от экспериментов. И стала яростной блондинкой. Почти то, что нужно.
Между зеркалом и всякой парфюмерией Нелли успела вырасти и как-то незаметно стала взрослой, о многом так и не успев подумать.
Жизнь в портовом городе особенно удручала Нелли. По улице мимо нее проходили нейлоновые шубки, английская синтетика, голландский нейлон, немецкий нейлон, итальянский нейлон. Иногда под французским покроем Нелли угадывала безразмерные гарнитуры вишневого цвета. Любящие мужья привозили женам заграницу в аккуратной упаковке. Скромной машинистке Нелли, в недалеком прошлом Анастасии, оставалось только досадливо покусывать губки, потому что вот на этой, с позволения сказать, д а м е — нейлон сидел как седло на буренке.
Нелли мысленно примеряла на себя все это привозное великолепие — и ей было грустно.
Со временем тихая грусть Нелли переросла в хорошо осознанную необходимость — выйти замуж. Но проходили дни, складывались в недели, проходили месяцы, и годы проходили мимо Нелли-машинистки, как проходили на улице прохожие. И никто не просил ее руки. Оборачивались, но руки не просили. Здоровый женский оптимизм стал изменять Нелли, и как-то неожиданно зеркало призналось Нелли, что она входит в опасный период, когда обаятельность уступает место мелким морщинкам у глаз.
Нелли начала нервничать.
И чем дальше, тем больше.
Постепенно замужество в глазах Нелли приобрело смысл аварийной необходимости. И в практических ее расчетах для любви уже почти не оставалось места. Постепенно Нелли приходила к все большей уверенности, что любовь — такая же формальность, как и загс. И, в конце концов, эта самая любовь, если уж и вправду нельзя без нее обойтись, может с успехом возникнуть и развиваться и после загса. Как обязательный результат истинно миролюбивых и добрососедских отношений.
Подруги, одна за другой, становились чьими-то женами. А за Нелли мужчины как-то не зацеплялись. Свет-зеркальце помалкивало, но Нелли уже паниковала вовсю — в ход плотным строем пошла косметика, смелость декольте и все в этом духе. Зеркальце охотно отразило новую улыбку Нелли, новый поворот головы, новый подъем брови, новое удивление и новую радость. Нелли запасалась жестами, позами, мимикой — наперед, на все случаи жизни, на всякий вопрос, к ней обращенный. Улыбка-ответ, улыбка-вопрос, улыбка-поощрение. Все это были символы, жизненно необходимые символы. Но они пока не приносили Нелли мужского признания. И по утрам ей приходилось совсем заново наносить на ресницы тушь, смытую ночью долгими злыми слезами.
Когда Нелли была готова капитулировать на любых условиях — она натолкнулась среди житейских волн на спасительный обломок. Нелли стала женой. Муж обеспечил ей почти нейлоновую шубку и время от времени приносил, по собственному желанию, коробочку трюфелей.
Полгода спустя Нелли немножко пришла в себя и впервые за свою жизнь попыталась спокойно и тщательно проанализировать положение.
Она почти с удивлением обнаружила, что мужа так и не полюбила, и более того — он ей почти противен.
Этого она никак не ожидала от себя, но все обстояло именно так. Муж был уже не молод, хотя еще и не слишком стар. Он долго жил холостяком, был эгоистичен, самолюбив и обидчив, любил телевизор, а по субботам, если не предвиделось никаких визитов, от него крепко попахивало чесноком и водочкой. Меру он знал — попахивало, не более того. В Нелли он рассчитывал найти скорее домработницу, чем жену в высоком понимании этого слова. А Нелли надеялась в замужестве освободиться от житейских забот и вести светскую, или хотя бы полусветскую, жизнь.