Роботы против фей [сборник litres с оптимизированной обложкой]

Поясняю: все свое время я отдаю тому, что мотаюсь за долбаными героями рок-н-ролла от одного гибнущего города к другому и описываю их деяния.

Последние несколько лет климат окончательно слетел с катушек, и стволы деревьев принялись лопаться по самому центру. Поля залиты бесконечными наводнениями, скот умирает, а иногда солнце подбирается к поверхности Земли слишком близко и выжигает все, что способно гореть. А в иные дни на цветущих розах вдруг оседает иней, и никто уже не способен сказать, какое сейчас время года. Зима наступает в самой середине осени и продолжается до середины весны.

И, тем не менее, старые идолы рока по-прежнему гастролируют, хотя колени у них болят, а ноги трясутся. Я пишу об их шоу, но сдается мне, что пишу я о призраках, которым на кладбище удается сорвать «бис» с тамошней публики. Дети уже не толпятся на рок-концертах. Они даже из дома почти не выходят. Уже в течение нескольких лет небо окрашено в самые безумные тона, но те из нас, чья смерть не за горизонтом, особенно не расстраиваются. Однако у молодежи – проблема с воздухом: когда он входит в их легкие, ощущение такое, словно они вдыхают неразбавленный виски. Не первый год я не вижу на рок-шоу людей моложе пятидесяти.

Сейчас Таня, как в норе, укрылась в нашем доме в Сиэтле и выращивает там растения, о которых уже давно никто и слыхом не слыхивал. Ее ничто не остановит – ни извержение вулкана, ни кислотный дождь. Когда-то Таня была потрясающей красоткой с вьющимися кудрями; теперь же она носит парик из извивающихся змей. И даже не пытается выглядеть так, словно принадлежит нашему миру.

Я всем обязан ей, и по счетам нужно платить, а потому в то время, когда цунами и диктаторские режимы грозно вздымаются и топят под собою нашу землю-матушку, я, с трудом волоча свою задницу, тащусь в полутемный клуб в Чикаго, чтобы написать о недавно появившихся на музыкальном горизонте неких новых парнях с гитарами. Они назвали свою банду «Акеркок» – туманная аллюзия к шекспировскому Пэку, что меня, поскольку я уже давно занимаюсь этим делом, изрядно раздражает. У меня нет никаких оснований надеяться, что этот «Акеркок» окажется лучше, чем то дерьмо, о котором я последнее время писал. Думаю, там будут гитары, будут вокалисты, с деланым чувством поющие всем известные песни; кто-то из них наверняка будет симпатяжкой с приятным голосом, а остальные – напыщенные нули. В общем, ничего особенного.

Но вместо этого…

Я вхожу в пустой клуб и сразу же застываю, потому что слышу вой – плывущий над усилителями жуткий вой, похожий на песню какого-нибудь мифического зверя, которого никто никогда не видел и не слышал. А следом – стон, исторгнутый из глотки ведущего вокалиста и поддержанный остальными музыкантами. Пятеро парней, все без воздушных масок, все – не старше двадцати трех. Длинноволосый голенастый коктейль ярости и отчаяния – пишу я в голове, рассказывая воображаемому читателю о том, что вижу.