Мокрый не боится дождя

В детском представлении у неё всегда имелось две мамы. Мама-1 подолгу отсутствовала, но всякое её явление становилось событием. Мама-2 была рядом, а оттого привычна, как воздух. Когда мама-1 разлучила её с мамой-2, девочка ощутила нечто, схожее с кислородным голоданием.

Мама-2 учила простым радостям существования в физическом теле, мама-1 стремилась приохотить к своему ремеслу. В той самой кладовке, в которую упирается прихожая и где сейчас хранится старьё, размещалась фотолаборатория. Вход в «святая святых» находился под запретом. Но в один из дней шлагбаум подняли — персонально для Милочки. Там и явлено было чудо (визит деда Мороза — не в счёт, ибо в нём почти всегда угадывались черты какого-нибудь очередного мужа мамы-1).

Мама-1 провела показательный сеанс печатания фотографий, когда Милочке исполнилось семь лет. Девочку поразил свет — красновато-таинственный. Как теперь она понимает, источником явилась лампа с бордовым абажуром. Она до сих пор стоит в кладовке. Как и ванночки. Только тогда эти предметы хранились на виду, так сказать, на почётных местах.

Мама-1 строго-настрого запретила дочке совать пальчики в содержимое ванночек: мол, там живая и мёртвая вода, но где — какая — тайна. Она начала молча колдовать над ними — и на сунутых в них листках ожили какие-то тени. Прямо на глазах они превращались в людей, дома и деревья. Это впечатлило. Но фотографом Мила Гудкина всё равно не стала. Ей хотелось писать сценарии для праздников. Но мама-1 отправила дочку на сценарные курсы. И вот теперь благодаря этой материнской заботе Милочка корпит над текстами.

Милочка остановилась на эпизоде, в котором главная героиня-расследовательница облачается в шляпку и платье жертвы — дабы вывести убийцу из душевного равновесия. Но все потуги выстроить сцену по кинематографическим законам закончились ничем.

Милочка уже видела скепсис на лице Олега Валерьевича: «Вам бы на картонной фабрике работать, а не в сценарной мастерской!»