Луна и солнце [The Moon and the Sun]

— Что за глупости, — вмешалась Халида, — в какой еще обморок?

— Замолчите! — прикрикнул доктор Феликс.

— Она просто устала, — в негодовании возопила Халида, — она почти не спала с тех пор, как вернулся месье Ив!

— К вам никто не обращался!

Доктор Феликс столь резко обернулся к Халиде, что она в ужасе отшатнулась.

— Сударь, — попытался вразумить его Ив, — вы пользуетесь расположением его величества, но это не дает вам права оскорблять моих домочадцев.

— Не трогайте ее! — крикнула Халида. — Не трогайте меня!

— Мари-Жозеф, не противься, он должен осмотреть тебя, — внушал ей Ив.

Халида бросилась к Мари-Жозеф, всем телом закрывая ее от докторов. Мари-Жозеф в испуге уткнулась лицом в плечо сестры, молча благодаря за сочувствие.

Доктор Феликс и доктор Фагон силой оттащили Халиду. Она отбивалась и голосила. Феликс оттолкнул ее так, что она отлетела на руки Иву.

— Заберите свою служанку! — потребовал Фагон. — Мы не можем работать, пока в комнате сразу две истерички!

Ив обхватил Халиду за плечи, чтобы она не вырвалась.

— Брат… — застонала Халида.

— Уберите эту буйнопомешанную! — велел Фагон. — Я пошлю за цирюльником, чтобы он пустил кровь и ей тоже.

— Это для твоего же блага, сестра, — уговаривал Ив, — я в этом уверен.

Он, пятясь, отступил из комнаты Мари-Жозеф в свою гардеробную и увел с собой Халиду.

— Ив, не позволяй им, пожалуйста, прошу тебя, вспомни папу!..

Мари-Жозеф охватил ужас: все было кончено.

Феликс зажал ее лицо сильными ладонями. Фагон заставил ее открыть рот. Его пальцы пахли кровью и грязью. Она не могла даже закричать. Он влил ей в горло какую-то горькую микстуру, она подавилась, закашлялась и стала отчаянно вырываться.

— Сударь, — обратился доктор Фагон к Лоррену, — не соблаговолите ли вы помочь нам, во имя его величества?

— С готовностью и даже с радостью, ибо она принадлежит мне. — И Лоррен словно пригвоздил Мари-Жозеф за плечи к кровати.

— Я не падала в обморок, я никогда не падаю в обморок! — Она судорожно мотнула головой, пытаясь увернуться от грязных пальцев доктора Фагона. — Уверяю вас, сударь…

— Я пущу ей кровь, — предложил доктор Феликс. — Кровопускание успокоит ее рассудок.

Мари-Жозеф в ужасе забилась, но справиться с троими мужчинами ей было не под силу. Она попыталась кусаться.

— Перестаньте вырываться! Мы делаем это для вашего же блага.

Она хотела было пронзительно крикнуть, но сумела издать лишь сдавленный стон. Встав коленями на ее постель, Лоррен окутал ее облаком мускусного аромата. Изо всех сил он прижал ее за плечи к кровати. Длинные локоны его парика касались лица Мари-Жозеф и щекотали ее шею. Она попыталась лягнуть врагов. Кто-то схватил ее за лодыжки, левую в чулке и правую обнаженную.

— Проявите мужество, — наставительно произнес Лоррен. — Пусть его величество гордится вашей твердостью, а не стыдится вашей трусости.

Феликс закатал рукав ее платья выше локтя, сжал запястье и извлек ланцет. Острая сталь пронзила нежную кожу на внутренней стороне ее предплечья. Сквозь боль полилась горячая кровь; ее металлический запах заглушал даже терпкие духи Лоррена. Кровь хлынула в тазик, обрызгав ее амазонку и простыни. Ярко-алые пятна проступили на белоснежном пышном кружеве, словно изливавшемся из рукавов доктора Фагона.