Срочно меняется квартира

Если перечислять все, что мне запрещалось делать, не хватило бы и трех страниц. Как и всякий мальчишка, я не понимал, почему это взрослые все запрещают? И тогда я нашел лазейку… Копать червей-то мне не запрещалось? Через час я сидел в глубоком овраге.

— Что ты здесь делаешь, мальчик? — спросил кто-то очень строго за моей спиной.

— Выкапываю червей.

— А ты их здесь закапывал?

— Нет.

— Тогда ступай в другое место. Вчера я здесь закапывал червей, а сейчас буду выкапывать.

Я, то есть мальчик, к которому обращались, очень смутился. Я взял банку и хотел вытряхнуть червей обратно. Но он еще строже заметил:

— Постой. В твоей банке не мои черви. Мои меченные двумя кольцами. Они, наверное, уползли в другое место. А что ты будешь делать с червями?

— Приду завтра и закопаю их на этом месте.

— Правильно! — сказал он так же строго. И вдруг улыбнулся. С тех пор я много видел, как улыбаются люди: жеманно, искренне, надменно и рекламно, но такую улыбку тогда я увидел впервые: он улыбался печально.

— Ты, наверное, хороший мальчик?

— Нет! — ответил я честно.

— Почему же?

— Мама огорчается, что я не круглый отличник.

— Круглыми бывают только дураки, — утешил он меня. — А где ты ловишь рыбу?

— С пристани.

— И тебя прогоняет оттуда шкипер?

— Да.

— Тогда поедем со мной на озёра, за Волгу.

Поехать за Волгу было моей мечтой, и я горько вздохнул:

— Меня не отпустит мама.

— А ты отпросись у папы.

— Папа живет от нас далеко-далеко…

Он посмотрел на меня очень странно и сказал:

— Я сам попрошу у мамы разрешения. Ладно?

…От Вольска до Балакова километров шестьдесят. Мы их топали целых три дня, и все три дня я замирал от удовольствия: лесные озера, вроде Балашихи, ночевки в лесу, пойменные пузатые лещи, щемящий сердце запах костров и стынущего в валках сена, далекие песни девушек, доносящиеся из соседних деревень, — с годами все это переплавилось для меня в один сплав, имя ему — Россия!

Этот сплав со временем все обогащается, потому что Россия очень большая страна. Об этом я узнал не по глобусам и картам, а скитаясь по ее просторам.

Америка — огромная страна, но я в ней никогда не был. Мне, наверное, не хватит жизни, чтобы побывать во всех уголках России. Теперь я не очень жалею, что не был в Америке, хотя когда-то это было мечтой. Я нашел загадочное, чудесное Эльдорадо у себя на родине. Здесь же я встретил реки, похожие на те, что описали Джек Лондон и Марк Твен.

А открыть и понять красоту русских рек мне помогли очень многие люди, которые давно уже умерли. Одним из первых был совершенно одинокий старик Фадеич, о котором я расскажу. Он был простой архивариус, а не учитель и, наверное, не раздумывал, кем станет этот глупый мальчишка, который носится, высунув язык, по лесным полянам и учится делать стойку на руках.

Впрочем, кто знает, о чем он думал? Может, он и тогда уже предполагал, что вряд ли получится серьезный человек из мальчика, который только тем и озабочен, чтобы научиться ходить вверх ногами? Он сидел, варил раков и напевал под нос: «Я знаю, Джим, что вы хотели стать пиратом, но в наше время это невозможно…»