Пастуший календарь

Гляжу, мирская жизнь тебе мила... Ох, смолокура пачкает смола! Да, пастырям, радетелям за веру, Нельзя мирскому следовать примеру. Мирянин обречен копить добро — Он золото гребет и серебро; В миру стремится каждый богатей Сбирать наследство для своих детей. Но пастырь, чуждый алчности слепой, Грядет иной, достойнейшей тропой. И моему дитяти — неужель Потребен мной завещанный кошель? Кто верен Божьим заповедям, тот Свой собственный достаток обретет; А вот безбожный и распутный мот, Которому разумный чужд расчет, Предел положит разом и конец Наследству, что всю жизнь копил отец: К азартным играм, девкам и вину Вкус обретя, любой идет ко дну! Коль завещал свое богатство сыну, Того гляди, толкнешь его в трясину. Отец такой — сородич обезьян, У коих есть ужаснейший изъян: Детенышей макаки любят так (Претошнотворных маленьких макак!), Что тискают в объятиях, пока Не душат насмерть гнусного зверька. Сколь часто мы добро творить хотим — А злой итог неотвратим. О, было время (и вернется впредь: По кругу наша жизнь идет, заметь), Когда любой пастух из года в год Имел один-единственный доход — Овец пасомых доброхотный дар. Так жили все блюстители отар. Стяжательству был прежде пастырь чужд — Посколь был чужд земных забот и нужд: Все пастухи довольствовались малым. Сам Пан Великий в этом помогал им — Оберегал ягнят и маток, А пастырям давал достаток: Избыток масла, меда, молока Ниспосылала щедрая рука — Так и текли спокойные века... И вот, небрежны стали пастухи, И понемногу впали во грехи, В которые негоже было впасть: Одни кичливо зарились на власть, Зане толкал их своевольный нрав Стать наравне с владыками держав; Другие, пресмиренные дотоле, Стремились жить и в роскоши, и в холе. И оборотни-волки иногда Брались блюсти злосчастные стада, — Уж тут и овцам приходил конец, И людям, что дотоль пасли овец... Да, причиненный древле страшный вред — Первоисточник всех пастушьих бед.