Волчья песнь (ЛП)

Она отпила воды, мы пили из бокалов для вина, как взрослые. Будто это было вино, а мы были взрослыми и делали взрослые вещи. Показалось даже, что ее нога коснулась моей.

Джесси сказала:

— Мы знали, что мама умирает. Мы знали это уже давно. Но когда она испустила последний вздох, это все равно стало абсолютной неожиданностью, тогда я подумала, что не выдержу. Но потом стало легче. Гораздо быстрее, чем я предполагала.

Я открыл было рот, чтобы поделиться тяжким воспоминанием из своей жизни, рассказать о том, как в один прекрасный день папа ушел от нас, но не смог подобрать слов. Не потому что не хотел, а потому, что не смог найти ни единого повода разделить с ней это.

Джесси казалась открытой и доброй, но я не знал, как с этим быть.

Солнце садилось за горизонт. Мы купили мороженое.

А потом гуляли по парку, дорожки освещались белыми огнями фонарей.

Она взяла меня за руку, а я начал заикаться и споткнулся.

Все было идеально. Так прекрасно.

А потом она спросила:

— Как там Джо?

— Ох епт, — ответил я.

Я проводил ее до дома. Извинился, что прервал наше первое свидание. Джесси слегка растерялась, но не обиделась. Сказала, что мы можем наверстать в следующий раз, меня бросило в жар. Она снова рассмеялась и, прежде чем я успел понять, что происходит, приподнялась на цыпочки и нежно поцеловала меня.

Это было ласково и мило, а я надеялся, что с Джо все хорошо.

— Увидимся завтра? — спросила Джесси, отстранившись.

— Да, — каким-то образом удалось выговорить мне.

Она улыбнулась и вошла в дом.

Я коснулся губ, их покалывало, а потом опомнился.

До дома было две мили. У меня не было мобильника. Мы не могли себе этого позволить.

Поэтому я бежал всю дорогу.

В доме в конце переулка горел свет.

Дверь открылась еще до того, как я очутился на крыльце.

В дверном проеме стоял Томас. Картер рядом с ним. Оба выглядели так, словно были готовы вот-вот напасть. Томас вышел на крыльцо. Его ноздри раздулись, и на мгновение мне показалось, что его глаза вспыхнули, но я уверил себя, что это просто игра света. Ничего больше.

В одно мгновение Картер очутился рядом, начал гладить меня по голове, растирать шею.

— Ты в порядке? — спросил он, его голос был низким. — Почему ты так напуган? Что случилось?

И тогда я понял, что мне страшно. Страшно, потому что я подвел своего друга.

— Никто его не преследует, — сказал Томас, подойдя к сыну. Я чувствовал тепло, исходящее от них обоих.

— Он не ранен, — ответил Картер. А затем положил руки мне на плечи и посмотрел прямо в глаза. — Кто-то навредил тебе?

Я помотал головой.

— Джо, — выдохнул я. — Джо. Я забыл. Он…

— А, — произнес Томас. — Это все объясняет.

Картер опустил руки и сделал шаг назад. Теперь он выглядел раздраженным.

— Ты засранец, Окс.

— Картер, — рявкнул его отец, и я отпрянул. — Довольно.

— Но он…

— Довольно.

Одно слово, и захотелось подчиниться, все исправить. Сделать все, что велит Томас. Я не мог понять почему.

Картер вздохнул.

— Прости, Окс. Это просто… Джо, мужик. Это Джо.

Я склонил голову.

— Пап, — тихо сказал Картер. — Ты не думаешь, что Оксу пора знать? Он — часть стаи.

— В дом, — скомандовал Томас.

Картер больше ничего не произнес. Поднялся на крыльцо и вошел внутрь, прикрыв за собой дверь дома Беннетов.

— Он в порядке? — спросил я, не в силах взглянуть на Томаса.

— Будет, — ответил он.

— Я не…

— Я знаю, Окс.

Я посмотрел на Томаса. Он не был зол. Его лицо казалось печальным.

— Я провожу тебя домой.

Хотелось возразить. Попросить лишь на минутку увидеться с Джо, чтобы сказать ему, как мне жаль. Но его тон не оставил места для пререканий, поэтому я просто кивнул и пошел за ним, топая по грязи.

— Она милая? — спросил Томас.

— Кто?

— Девочка.

Я пожал плечами.

— Нормальная. И человек она хороший.

— В твоей жизни их встречалось не так уж и много, — скорей утверждение, чем вопрос.

— Теперь много, — честно сказал я. Потому что так и было.

— Много, — согласился он. — Порой я забываю, что тебе всего шестнадцать. У тебя мудрая душа, Окснард.

Я не знал, хорошо это или плохо, поэтому ничего не ответил.

— Она тебе нравится?

— Наверное.

— Окс.

— Да, она мне нравится.

— Хорошо, — сказал он. — Это хорошо. Я встретил Элизабет, когда мне было семнадцать. Ей пятнадцать. Для меня никогда не существовало другой женщины.

— Но… Джо. Он…

— Джо… — Томас вздохнул. — Джо был расстроен. Я говорю это не для того, чтобы ты чувствовал себя виноватым, Окс, так что, пожалуйста, не пойми меня неправильно. Джо… другой. После всего, что с ним произошло, он просто не мог не измениться.

— Гордо сказал… — я оборвал себя, но слово не воробей.

Томас склонил голову набок.

— И что же сказал Гордо? — спросил он, его голос звучал угрожающе.

— Что кто-то причинил Джо боль, — прошептал я, глядя на свои руки. — Я не позволил ему рассказать больше.

— Почему?

— Потому что… он не имел права говорить мне. Я вообще не имел права об этом знать. И, честно? Не уверен, волнует ли меня это. И не из-за того, что мне плевать на Джо. А потому, что хочется быть его другом независимо от того, насколько он нуждается во мне. — Я немного поскреб носком ботинка грязь. — И я буду его другом столько, сколько он мне позволит.

— Окс, взгляни на меня.

Я поднял взгляд. Не смог бы по-другому, даже если б захотел.

Его темные глаза казались больше, чем прежде.

Томас заговорил, голос звучал ровно и негромко. Слова нахлынули на меня, словно речной поток, и я был не в силах остановить это, как бы мне того ни хотелось. Как бы сильно я не желал, чтобы он закрыл свой чертов рот.