Демон Пенрика [Penric's Demon-ru]

Вместо этого он спросил:

— До Ручии ты тоже была с храмовой волшебницей?

— Хельвия была врачом хирургом, — сказал голос Хельвии с успокаивающе местным выговором Лиеста (он уже мог начинать думать о ней как о Хельвии). — С высоким положением в Ордене Матери.

— А до неё я, Амберин, — сказал голос с сильным Дартакианским акцентом, — В храмовой школе в Саоне.

— Я думал, вы говорили… врачи лечат, волшебники разрушают? Как вы могли быть сразу и тем и другим? — спросил снова озадаченный Пен.

— Мы способны и к созидательной магии, но это очень дорого, — ответила Дездемона.

Амберин добавила:

— Некоторое лечение происходит через разрушение. Камни в мочевом пузыре. Кисты и опухоли. Ампутации. Много более тонких вещей.

— Глисты, — вздохнула Хельвия. — Ты не поверишь, сколько людей страдают от глистов. Не говоря уж о блохах, вшах и других паразитах.

Вздохнув, она добавила:

— Именно поэтому, когда время Хельвии подошло к концу, мы не перепрыгнули в молодого врача, которого они нам приготовили, а в Ручию. Мы так устали от глистов. Ха!

До того как Пен успел спросить, что Ручия сделала такого, что сделало её столь привлекательной, ещё один голос вставил комментарий на языке, которого он не знал.

— Кто это был?

— Аулия из Браджара, — заметила Дездемона. — Хорошая служительница Храма. Она не говорит на вилдийском, только на ибранском, но со временем ты начнёшь её понимать. А до неё — Умелан из Рокнари.

— Рокнари! — потрясённо воскликнул Пен. — Я думал, что квантерианские еретики не поклоняются Бастарду. Как она могла получить демона на Архипелаге?

— Это долгая история, я уверена, она расскажет тебе её во всех утомительных деталях, как только ты овладеешь её языком, — успокаивающе произнесла Дездемона.

Я овладею её языком? Пену казалось, что она уже овладела его собственным языком и использовала его для того, что звучало ехидным комментарием.

— Можешь рассказать мне её вкратце? — спросил Пен.

— Она родилась на Архипелаге, была захвачена в рабыни во время набега, куплена в качестве служанки Мирой, знаменитой куртизанкой из прибрежного города в Адрии, которая тогда носила нас. Мира была необучена, но умна. К тому моменту она была нашей лучшей носительницей. Когда Мира умерла, мы перепрыгнули на Умелан, которая бежала домой только для того, чтоб узнать какая жестокая судьба ждёт волшебников на этих островах.

Воображение Пена, на некоторое время застрявшее на том, что касалось куртизанки, бросилось вдогонку.

— И какая?

Не то, чтоб он собирался посетить те земли.

— Иногда их сжигают живьём, но часто их увозят в море и выбрасывают за борт, с медленно набирающей воду и тонущей подушкой. К тому времени, как волшебник тонет, лодка удаляется уже достаточно далеко, чтоб демону было некуда прыгнуть, кроме как в рыбу.

Они с Дездемоной оба передёрнулись от этой картины, но возможно по разным причинам, как подозревал Пен.