Демон Пенрика [Penric's Demon-ru]

На закате, преодолев сорок миль грязной дороги, они остановились в скромном городке, гордящимся своим домом Ордена Дочери, который их и принял. Пенрик снова получил собственную комнату. Улыбающаяся дедикат принесла ему еду и горячую воду. Он благодарно улыбнулся в ответ, но она не задержалась. Проверка показала, что за дверью на часах стоит местный стражник. Пен нерешительно поздоровался и отступил в комнату, слишком усталый, чтоб задумываться.

Его комната была такой же маленькой, как в приюте, но мебель в ней была лучше. Стулья с вышитыми подушечками, стол с зеркалом и скамеечкой явно предназначенными для гостей-женщин. Более обычных гостей в Ордене Дочери. Пен воспользовался возможностью посидеть с гребешком, распустить косу и сразиться с накопившимися за день колтунами, к образованию которых его отличные светло-русые волосы были очень склонны.

Когда он взглянул в зеркало, его рот произнёс: «Да, давай ещё раз взглянем на тебя».

Пен замер. Его демон снова проснулся? Его рот резко закрылся, горло сдавило.

Как эта штука вообще воспринимает мир? Разделяет ли оно его зрение, его слух? Его мысли? Надо ли ему выглядывать соблюдая очередь, как это происходит с голосом, или оно всегда вместе с ним, как сидящая на плече птица?

Он вдохнул и расслабил мышцы.

— Хочешь поговорить? — и подождал.

— Хочу посмотреть, — ответил демон посредством его рта. — Хочу взглянуть, что мы приобрели. — Его речь была совершенно чёткой, акцент был вилдийский, с земель вокруг Мартинсбриджа, как и у Ручии.

Пен не проводил много времени перед зеркалами с тех пор, как вырос достаточно большим и быстрым, чтоб избежать использования старшими сёстрами в качестве большой куклы. Его собственные черты казались ему странными. Но его зрение не померкло, похоже, что они могли пользоваться глазами одновременно.

Как ему говорили, его лицо и тело были хорошо сложены. Его гладкая кожа искупала свою молодость тем, что как он надеялся было в меру решительным носом. Длинные ресницы обрамляли то, что мама нежно называла голубыми как озёра глазами. По опыту Пена озёра обычно были серыми, зелёными, ослепительно белыми под снегом. Или чёрным стеклом — холодными безветренными ночами. Но он полагал, что в редкий летний солнечный день они могут быть именно этого цвета.

Никто другой с ним не разговаривал. Никто больше не рассказывал ему ничего. Упустит ли он свой шанс? Он выдохнул, расслабил горло, попробовал расслабить усталые плечи. Чтобы открыться.

— Ты можешь отвечать на вопросы?

Фырканье.

— Если они не слишком дурацкие.

— Не могу этого гарантировать.

Раздавшееся из его собственного горла Хмм, по крайней мере не казалось враждебным.

Пен начал самым простым образом, который пришёл ему в голову:

— Как тебя зовут?

Последовала удивлённая пауза.

— Мои носители называли меня Демон.