Генри Смарт, пицца и магические сокровища [litres]

У меня начинает шуметь в ушах. Наверное, мне всё мерещится!

– Но… Если ты и правда Брунхильда, то… – Мысли с грохотом проносятся у меня в голове, а я стараюсь как можно быстрее раскладывать их по полочкам, – тогда ты… ты… валькирия?

– И снова верный ответ. Я начинаю лучше о тебе думать, Генри, – сухо отвечает Хильда.

Я качаю головой:

– Не, люди, меня на это не купишь. Что бы здесь сейчас ни происходило, это наверняка не имеет никакого отношения к богам, валькириям и прочей дребедени. Я предлагаю просто отпустить меня домой, и мы всё забудем. Обещаю, что не заявлю на вас в полицию. А за это вы в будущем оставите меня в покое. Мы просто мирно разойдёмся, идёт?

Хильда и Седовласый переглядываются.

– Говорю же, отец, ты должен ему показать. Он пригодится нам, правда! И не важно, что он сейчас говорит, – покоя он нам не даст. Для этого он слишком любопытен.

Седовласый вздыхает:

– Человеческое любопытство – это сущее проклятье! Ладно. Позови Гери.

Хильда исчезает и возвращается с официантом. Тот окидывает меня мрачным взглядом:

– Нам позаботиться об этом малыше, шеф?

– Нет. Я хочу, чтобы ты ему сейчас показал, – говорит Седовласый. Его слова явно не просьба, а приказ.

Официант смотрит на него во все глаза:

– Но, шеф, нам нельзя этого делать! Ни один человек никогда этого не видел. Что, если он проговорится?

– Он никому ничего не скажет, – ответила Хильда за Седовласого. – Да ему никто и не поверит. Но он нам нужен. Я видела это во снах задолго до его появления – и тебе это известно!

Седовласый тяжело вздыхает:

– Да, понимаю. Но я представлял его себе как-то… иначе.

– Это не имеет никакого значения. Ты же знаешь, я никогда не ошибаюсь. Я пыталась не обращать внимания, но сам видишь, к чему это привело.

– Ну хорошо. Сделай это, Гери! – громко кричит Седовласый.

Официант вздыхает – нет, это какой-то другой звук, похожий на… урчание? И правда. Звучит, как урчание. Он урчит, а потом… черты его лица меняются. В смысле они на самом деле меняются. Не просто от раздражения к дружелюбию или что-то в этом роде, нет – глаза его разъезжаются, нос выдвигается вперёд, пока лицо не начинает напоминать собачью морду. Он падает на колени, и теперь меняется и его тело. И тоже явно на собачье! Да такого же быть не может!

Менее чем через тридцать секунд официант Гери полностью преображается в… действительно очень крупную собаку. А может, скорее в волка? Он стряхивает с себя то, что осталось от одежды, и садится прямо передо мной, злобно сверкая глазами. Я слышу в непосредственной близости от себя какой-то странный звук, и в ту же секунду понимаю, что это у меня стучат зубы. Я стою перед волком, дрожа как осиновый лист.

Седовласый, благосклонно кивнув мне, делает быстрое движение рукой к потолку: тотчас же начинается дождь – нет, ливень! Я стою прямо в комнате под сгустившимися тучами и промокаю до нитки.

Ладно. Я всё понял, Вотан!