Генри Смарт, пицца и магические сокровища [litres]

Седовласый откашливается:

– Ну и упрямый же ты, Генри Смарт! И довольно дерзкий. Даже просто фотографировать нас тут – это уже наглость! – Он снова замолкает, и я задаюсь вопросом, не размышляет ли он о том, чтобы утопить меня в первом попавшемся водоёме. С двумя тоннами бетона в ногах. Но великан, улыбнувшись, прибавляет: – Мне это нравится. Думаю, пока не стоит торопиться отсылать тебя к Хель[4].

Хель? Мужик говорит загадками!

– Если только, – продолжает он, – ты готов забыть про эту ерунду с фотографиями и полицией, примкнуть к нам и сражаться за правое дело.

Примкнуть? Правое дело? Если бы я ещё имел хоть малейшее представление, о чём речь. Разве что вредина Хильда принесла Седовласому горячую новость: мол, я собираюсь пойти в полицию. Иначе откуда ему об этом знать? По мне явно видно, в каком я недоумении.

– Ты ведь понятия не имеешь, кто я, так?

Покачав головой, я всё же предпринимаю попытку угадать:

– Э-э-э… синьор Папа?

Брови у Седовласого ползут вверх:

– Кто?!

– Ну, синьор Папа. От «Папиной пиццы». Это же ваш ресторан, вот я и подумал…

Хильда начинает хихикать, а Седовласый вздыхает:

– В общем, так, Генри. Я скажу тебе, кто я. – Он выдерживает драматическую паузу, а затем выдаёт: – Я Вотан.

Ага. Вотан. Не, ну всё ясно. Передо мной сидит Вотан, шеф богов. Я просто не могу удержаться от смеха.

– Ты мне не веришь? – Седовласый хмурится. Я стараюсь подавить смех и отвечать спокойно и вежливо. В конце концов, я по-прежнему сижу привязанным к стулу, и моя судьба в определённом смысле зависит от его расположения.

– Э… хм, ну да, это немного неожиданно. То есть вы, наверное, имеете в виду, что играете роль Вотана в спектаклях фестиваля, верно? Это, конечно, здорово. Мой папа тоже там работает. Правда, только с гримом. Сейчас он как раз занимается силиконовыми носами. Он… э-э-э… хорошо разбирается в силиконе. – Господи, Генри, ругаю я сам себя, что ты несёшь?! Мужик, похоже, совсем чокнутый, не раздражай его всякой чушью про силикон, иначе он тебе голову оторвёт!

Но Седовласый не выглядит ни раздражённым, ни психом. Напротив, кажется абсолютно спокойным, когда продолжает:

– Нет, Генри. Я не играю Вотана. Я и есть Вотан.

Он так сказал – или это прозвучало только у меня в голове? Опять возникает то вчерашнее ощущение тепла и грома, когда Седовласый таращился на меня. Во рту пересохло.

– Вы и есть Вотан?! – хриплю я.

Он кивает.

– Тот самый Вотан? – на всякий случай ещё раз уточняю я. – Одноглазый бог германцев? Отец богов, как бы шеф Локи и Фреи, и валькирий, и вообще всех?

Он снова кивает:

– Да, Генри. Тот самый. И должен сказать, ты неплохо осведомлён о мире германских богов.