Просто плохо (СИ)

-Все решил за меня, урод?

Не оборачиваясь, мужчина уходит. Запирает дверь на ключ. Ублюдок, он такой же ублюдок, как и тот, которого я убил. Для одного я лишь развлечение, для другого — лишь пешка в непонятных играх. Со злостью швыряю по одной бутылке из бара в стену. Что-то разбивается, что-то нет. Поломанные пальцы болят. Нос тоже. Мне бы к врачу. Но это кажется таким неважным, что я забываю об этом через секунду. Выплеснув немного эмоций, чувствую страшную усталость и валюсь на кровать. Поразительно, как простой, короткий разговор может вымотать.

<center>***</center>

Ровно в шесть за мной пришел охранник. Очередной тип, которого я не знал. Подвел к машине, показал, что на заднем сидении сладко спит Аля. Спит и не знает, что обрела папу, но потеряла маму. Денис, выглядящий еще более уставшим, медленно подходит ко мне. В костюме, без верхней одежды. Но не ежится от холода, не пытается согреть руки. Просто смотрит на меня, и я как обычно не могу различить ни одного отголоска чувств на его лице.

— Девочка в порядке, рядом с ней рюкзак, там деньги вам на первое время. Вот билеты, — он протягивает бумаги и наши пальцы соприкасаются, когда я тянусь за ними. Что я почувствовал? Боль. Это же та моя многострадальная правая рука. – До аэропорта поедешь с охраной. Доберешься до Москвы, и лети куда-нибудь дальше. Как можно дальше. Понял?

— Денис, почему ты делаешь это?

Ну, скажи мне. Я не могу, у меня сотни вопросов. Сначала предаешь, затем спасаешь от родственников?

— Забудь обо всем, Саш, обо всем, что было. Начни с нового листа.

— Ты не слышишь? – я перехожу на крик. – Скажи мне! Почему?

— Вот еще сотовый. На всякий случай, — он протягивает мне аппарат, но я не шевелюсь. – Потом, когда будешь в безопасности, выкинешь.

— Черт тебя подери! – я бью по его груди, по щекам, а он просто стоит. Слезы душат меня, я утыкаюсь лицом ему в грудь. – Ну, скажи, почему я жив?

Денис отстраняется, засовывает сотовый мне в карман пальто и буквально запихивает в машину. Мы трогаемся. Выезжаем за шлагбаум, охраны еще больше, чем вчера. Долго едем в аэропорт. Мозг отключился. Ни одной мысли. Завис где-то в пространстве. Может, так лучше. Тянусь к Алине, провожу по ее щеке. Она никак не реагирует, спит. Маленький крошечный ангелочек. Мой. Кудрявый, пухленький. Сколько ей сейчас? Три, четыре годика? Я не представляю, что она любит, что ей нравится. Что я скажу ей, когда она спросит, где мама? Не думать… Беру рюкзак и открываю. Ни хрена себе. А Денис-то щедрый. Сколько же тут?.. Пытаюсь посчитать. Не удается. Ладно, главное, для начала хватит. В рюкзаке еще обнаруживаются документы. Русские и загранпаспорта, на одну с Алиной фамилию, свидетельство о ее рождении. Как можно так подделать? Не отличишь же. А, может, они настоящие? Тогда Денис крут.

<center>***</center>

В аэропорту пахнет соляркой. Маленький он у нас и захудалый. Мне пришлось разбудить девочку, но она тут же уснула у меня на руках, когда я ее доставал из машины. Наверное, её накачали снотворным. Звери. Смотрю на табло. Рейс через сорок минут. Вовремя мы. Регистрируюсь последним, иду на посадку, в самолет. Алина сопит рядом. Надо же, теперь у меня есть дочь. Не чувствую, что она моя. Никогда не думал, что у меня, гея, будет ребенок.

Жарко. Снимаю пальто и натыкаюсь на сотовый Дениса. Тут же стюардесса просит пристегнуть ремни и выключить все электронные приборы, так как мы скоро взлетаем. Нажимаю кнопочку и включаю телефон. Он долго грузится. Самолет уже выруливает на взлетную полосу. Давай же. На экране приветствие, сотовый ловит сеть. Поймал. Через секунду приходит смс, и самолет отрывается от земли. Я перечитываю сообщение, а потом ломаю в ярости телефон на кусочки. Сидящие пассажиры с удивлением и опаской смотрят на меня. Тихо. Взять себя в руки. Не думать. Не получается. Чертов ублюдок этот Денис. Закрыть глаза. Не думать. Дышать глубоко. Но перед глазами все равно эта чертова смска: «Это не случайность, что ты застрелил его. В его пистолете были холостые патроны».

========== Часть десятая ==========

<right>Полгода спустя</right>

Время ни черта не меняет. Ни хрена оно не лечит. Мне все так же нет дела до этой гребаной жизни. Серо, безрадостно, безысходно. Я жду, вот уже шесть месяцев, когда это изменится, но все остается таким же. Словно я по-прежнему во власти Туманова, хоть и вижу во сне его изуродованный мной же труп.

В Москве я долго решал куда дальше. Когда есть возможность, но нет желания — это неправильно. Выбрал Бразилию. Рио. Думал, там мне станет веселее. Ощущу снова вкус жизни, возникнет желание танцевать. Нет. Ни первого, ни второго. С грустью смотрю на окна школ танцев. Их тут много. Очень. Не проходящая тоска точит сердце.

Океан не завораживает своими красками, солнце не согревает лучами, а всегда хорошая погода не радует.

Я снял небольшую квартирку, до океана всего полчаса, а по ночам, в тишине, можно услышать его шум. Но это лишь раздражает.

Устроился работать в русскоязычную туристическую фирму. Фактически за копейки, но это чтобы не сидеть в четырех стенах.

С Алей у нас отношения сразу не заладились. Она не признавала меня папой, все время плакала, звала Ринату. Со временем, конечно, она успокоилась, но постоянно капризничала и была чем-то недовольна. Никогда не видел настолько вредного и противного ребенка. Я платил соседке, пожилой бразильянке, чтобы она сидела с ней.