Просто плохо (СИ)

Я попытался произнести ответ, но не вышло.

— Что? Ты хочешь что-то сказать?

Денис предостерегающе сжал мое запястье, будто в тиски попал по ощущениям. Но меня уже не остановить. Вообще-то, я специально все это затеял. В надежде, что меня убьют. Глупо, но я был уверен, что Ринату не тронут. Вроде бы этот ее кавалер с искренним интересом на нее смотрел. Если меня не станет случайно, убьет сам Туманов, то вроде бы и претензий нет.

Пытаюсь улыбнуться, собираюсь с силами и говорю:

— Чертов больной ублюдок.

Мужчина на секунду прикрывает глаза. А когда открывает, я вижу в них ярость. Первобытную. Ненормальную. Скальпель со всей силы вонзается в мою грудь. Вспышка. Захлебываюсь. Что там Туманов говорил о пределе, о выносливости? Вот он у меня. Я успеваю услышать свое сердце, как медленно-медленно оно перестает стучать, и все в мире будто сузилось до этого звука. Успеваю сделать вдох, несмотря на обжигающую боль. В следующую секунду я умираю.

========== Часть пятая ==========

Это пробуждение я запомню на всю жизнь. Глаза долго не открывались. Я действительно думал, что умер и не мог понять, почему такая подстава со зрением. Внезапно глаза разлепились. Я лежал на том же столе, в той же комнате. Самое страшное, что из груди так же торчал скальпель, только к нему теперь прибавился какой-то огромный шприц где-то в районе сердца. Я закричал. А что еще делать? Тут же кинулся вынимать эту хрень из себя, но мне не дали. Мои руки схватили и завели за голову, правда, сильно не удерживают. Я обреченно застонал. Ничего не кончилось… Сейчас все начнется по новой. А я ведь так старался, терпел. Голос Дениса заставляет вздрогнуть:

— Твое сердце не выдержало. Пришлось прямо в него вколоть адреналин.

— Зачем… — пытаюсь узнать у него, почему у меня украли смерть.

— Ты — идиот, — его голос бесцветен. – Он все равно убил бы девушку с дочерью.

— Нет, — хриплю я. У меня бы получилось.

— Хочешь сказать, ты его лучше знаешь, чем я? – впервые слышу эмоции. Насмешку.

— Нет, но…

— Послушай, придурок, самое лучшее для тебя не сопротивляться. Когда-нибудь он потеряет к тебе интерес.

— Когда-нибудь? – чувствительность возвращается. Больно. Хочется вытащить из груди скальпель и шприц. Тянусь, но мои руки перехватывают. Секунда, и я кричу. Денис одним махом вытаскивает все.

Он уходит из моего поля зрения, чем-то шуршит, потом возвращается, обрабатывает раны, стирает кровь. Ощутимо так. Не жалея меня.

— Ты не понимаешь, что он за человек, — глухо. Если бы я не знал Дениса какое-то время и не старался различить эмоции, то и не различил бы.

— Почему ты работаешь на него? – язык не слушается. Стараюсь, чтобы мой голос звучал нормально. Так тяжело.

— Тебя это не касается.

Все, он замыкается. Я повторяю вопрос, но не получаю на него ответа. Потом меня грубо одевают в пальто, забыв о рубашке, перекидывают через плечо и несут в машину. Там тепло. Я почти ничего не соображаю уже. Отрубаюсь. Сквозь сон чувствую руки, прощупывающие мои карманы, звенит брелок на ключах. Меня осторожно берут на руки. Уверен, что слышал сокрушенный вздох, когда я застонал от боли. А потом знакомое тиканье часов, знакомая подушка.

<center>***</center>

Больше я не сопротивлялся. Проснулся и понял, что так больше не хочу. Не хочу умирать. Не хочу, чтобы по моей вине умирали.

Внутри не было пустоты, как раньше. Там сейчас вообще ничего не было.

Я отлежался пару дней. Наглотался таблеток. Позвонил на работу, сказал, что приду, к большому удивлению Михалыча (заметил, как меня мешком уносили, решил, что я на наркоте).

Очень посмеялся, когда увидел, что вычертил Туманов у меня на груди. Свои инициалы.

На руке, которую сжимал Денис надолго остался темно-синий синяк, опоясывающий запястье, как браслет.

<center>***</center>

Я не был в состоянии вести машину, заказал такси. На входе в клуб меня придирчиво ощупали охранники, и я понял, что Туманов здесь. Поселился он у нас, что ли? Ноги понесли меня в гримерку, но охранник перехватил мою руку:

— К хозяину, — от боли я скривился, но кивнул.

Туманов был в прекрасном расположении духа. Улыбался, шутил с Денисом, с удовольствием наблюдал за представлением. Одет он был привычно – жутко дорогой костюм, белая рубашка. Смотрит на меня пытливо, так въедливо, что кровь стынет. Мягко растягивает губы в улыбке:

— Привет. Как самочувствие?

— Спасибо, — сдержанно отвечаю. – Хорошо.

— Ты быстро оклемался.

Киваю. Денис пристально на меня смотрит.

— Ты будешь сегодня танцевать?

— Да.

— Точно?

— Да.

— Я жду, — он откинулся в кресле. – Потом подойди. В гриме.

В гримерке пусто. Ринату я послал по телефону. Рассудив, что лучше мне с ней не общаться. Она звонила несколько раз, писала, даже приезжала. Вот тогда-то я ее и послал. Переодеваюсь, маскирую синяки пудрой. Порезы на груди легко прячутся бусами, разноцветными и переливающимися. Раны на самом деле не такие глубокие, как казалось там, на столе. Подвожу глаза, вырисовываю губы. Я похож на блядь. Когда трахают больше, чем один за раз, то это уже шлюха? От невеселых дум отвлекает Михалыч. Просачивается, садится на стул в углу, грустно на меня смотрит: