Защитница веры [litres]

– Ну что вы, ваше высочество…

– Ее высочество права ровно наполовину. Ей такие вещи еще позволительно забывать, а вот мне – нет. Я приношу свои глубочайшие извинения, госпожа Мира из Гольштада, и могу только умолять вас принять их и мои скромные услуги целителя. – Голос магистра был пропитан горьким сожалением, и я, ловя виноватый взгляд, что он бросил на меня, кивнула.

Ладно, и на старуху бывает проруха, прощен на первый раз…

Предупредив, что вернусь в свои покои за доспехами и оружием, я вышла в коридор и прислонилась спиной к прохладной стене, игнорируя взгляды стоящей на посту стражи.

Чувствую, после моего отъезда вся сегодняшняя ночь, а вернее – раннее утро обрастет такими деталями, что только по одним действующим лицам и можно будет опознать…

Я стояла так минут пять или десять, пока не почувствовала рядом какое-то движение. Открыв левый глаз, я ожидаемо увидела Харакаша, что едва сдерживал беспокойство и мерил шагами коридор поперек в паре метров от меня.

– Хватит маячить, – устало (еще даже не утро, а я уже чувствовала себя как после кросса на двадцать километров!) осадила его я, отлепившись от стены и направляясь в сторону кабинета короля, где меня ждало мягкое кресло и завтрак. Мастер меча освободил мне дорогу и тенью крался следом, не решаясь что-либо спрашивать, что на него было совсем не похоже и оттого только больше напрягало. – Ну? – не выдержала я, остановилась и, уперев руки в бока, прямо посмотрела на островитянина.

– Могу ли я узнать…

– Нет. Доволен? – Я прищурилась, без всякого страха глядя в блеснувшие гневом глаза мастера меча. – Пока не начнешь вести себя как нормальный человек, а не эгоистичный чурбан, ничего я тебе не скажу… – Я помедлила, обкатывая в голове внезапно появившуюся мысль, а потом продолжила: – Кроме того, что Мира жива и практически цела.

Бинго!

Я отвернулась почти моментально, но мне и не нужно было видеть лицо мастера меча – я почувствовала волну облегчения, что разбегалась от него во все стороны. Конечно, он бы в другое время спросил, что значит «практически», но желание сохранить свой маленький уже-не-секрет для меня в нем оказалось сильнее, и он молча проводил меня до дверей королевского кабинета.

Завтракали мы в тишине. Рудольф, оценив мой уставший вид, решил не наседать с вопросами, здраво рассудив, что, когда я наемся – расскажу все сама. Но стоило ему только заикнуться о произошедшем, как я, подняв на него печальные, покрасневшие от недосыпа очи, жалобным голосом попросила сжалиться над дочерью и просто дать ей поспать в кабинете, раз уж ее покои превратились одновременно в лазарет и в кладбище.

Рудольф сжалился.

Он растолкал меня только через несколько часов со словами, что мне уже пора готовиться и выезжать. Отправленный за моими доспехами Альвин, облаченный в начищенную до блеска броню, получил самый строгий приказ ни в коем случае не позволять моей служанке помогать и вернулся спустя десять минут сконфуженный и в сопровождении Миры.