Защитница веры [litres]

Рудольф выругался, потом сжал кулаки, прошелся по кабинету и разразился столь отборной бранью, что я даже заинтересованно округлила глаза, запоминая цветастые идиоматические выражения и мысленно прикидывая, в какой ситуации смогу их применить.

– Ваше высочество, это – все? – когда запас ругательств у короля иссяк и тот опустился в кресло, уточнил у меня чародей, что выглядел не в пример лучше, чем после изгнания из меня твари-паразита. Я молча кивнула.

– Что это значит, Фарраль? Нет, не пророчество, а все вот это. – На Рудольфа было страшно смотреть: дикий взгляд темных глаз, гневно трепещущие крылья носа, мелкая судорога то и дело пробегала по губам, превращая лицо в звериную скалящуюся морду. Чародей поднял руки ладонями перед собой, призывая его успокоиться, и, к удивлению, это сработало. Через пару минут тишины, за которые я успела устроиться в единственном свободном кресле, доплести кончик косы и вдоволь наглядеться на носки своих сапог, тяжелое дыхание Рудольфа утихло, сам он, растерев лицо и на некоторое время спрятав его в ладонях, если не успокоился окончательно, то хотя бы просто взял себя в руки, усмирив бушующие эмоции.

– Отвечая на ваш вопрос, ваше величество, – чародей был предельно серьезен и официален, отставив в сторону привычную дружескую манеру общения, – Мария – пророчица. Причем очень сильная для человеческой девочки. Чтобы вывести ее душу из Грани и вернуть в тело, потребовались такие силы, какие я тратил в свое время на вашу супругу, да упокоится ее душа…

– Да мне плевать, кто или что она такое! – Король рыкнул на чародея, глянув поверх сплетенных перед лицом пальцев. – Эва отправляется на войну через неполные пять часов, а мы получаем пророчество, которое предвещает «угасание белого пламени в ее руке»! Она отправляется на верную смерть, это даже мне ясно!

– При всем уважении, – холоду в голосе чародея позавидовали бы горные вершины, – мы все умрем рано или поздно. Но сказано ясно, что это может случиться только тогда, когда «меч покинет хозяина», рискну предположить, что речь о мече защитника веры, вернее, теперь защитницы, что сейчас принадлежит принцессе.

– А остальное? Тьма с гор, это же явно про этого выкормыша Аримана!

– Но он все еще не пришел за ней, не так ли? – Чародей флегматично пожал плечами и достал кисет, планируя набить трубку.

– Фарраль, видит Светозарная, я считаю тебя своим другом, но если ты сейчас… – начал снова заводиться Рудольф, и я поняла, что надо вмешаться. Даже если чародей с высоты своей мудрости проигнорирует все угрозы короля, то все же не стоит допускать разлада между ними тогда, когда я собираюсь покинуть столицу.

– Отец, позволь, я скажу.

Рудольф перевел на меня взгляд, помолчав несколько мгновений, а потом кивнул.

Я встала, прошлась по кабинету от стены до стены, подбирая слова и заодно давая королю время остыть. Наконец остановилась и подняла взгляд на сидящего за столом монарха.