Пруд гиппопотамов [The Hippopotamus Pool - ru]

Она подбежала ко мне, когда я спустилась с последней ступеньки.

– Тётя Амелия, ты выглядишь ужасно.

– Правда? Тогда мне лучше немного привести себя в порядок, прежде чем мы примкнём к остальным.

Все воспользовались вёдрами с водой и полотенцами, а затем удалились в тень. Зная, что Эмерсон откажется возвращаться на «Амелию» до наступления темноты, я захватила корзины для пикника, и мы с удовольствием поглощали еду, а тем более напитки. Было интересно наблюдать, как разделилась наша группа. Я присоединилась к Гертруде за переносным столиком, мужчины расселись по разным камням, а дети отправились к Давиду, устроившемуся в яме. Эвелина была с ним; когда она заняла своё место за столом, я увидела у неё в руках блокнот. Я попросила посмотреть, что там, и она передала его мне с лёгкой загадочной улыбкой.

– Даёшь уроки рисования? – спросила я, листая страницы с нарастающим изумлением.

– Скорее, беру. Какой талант у мальчика, Амелия! Конечно, он ничего не знает об условностях западного искусства, но быстро учится – и он даёт мне новое понимание египетского искусства. Уверена, что он мог бы помочь мне с копированием.

– Это подождёт, пока мы не закончим очистку преддверия. – Я бросила предостерегающий взгляд в сторону Гертруды.

Сегодня утром она выглядела не лучшим образом, глаза затуманились, а мысли явно витали в облаках. Поймав мой взгляд, она прочистила горло и нерешительно начала:

– Я думала, миссис Эмерсон, о любезном приглашении мистера Вандергельта. Я хотела бы принять его, но не думаю, что это будет правильно.

– Почему нет? – спросила я, беря второй бутерброд.

– Быть ​​единственной женщиной в доме?

– Подобные старомодные понятия устарели, Гертруда. На дворе двадцатый век. Надеюсь, вы не подозреваете мистера Вандергельта в недостойных намерениях.

– О нет! Только... Мне было бы намного удобнее, если бы миссис Уолтер Эмерсон тоже жила там. Или Нефрет.

Эмерсон закончил есть. И подошёл к нам как раз вовремя, чтобы услышать последние фразы.

– Вы будете в полной безопасности с Вандергельтом, мисс Мармадьюк, – уверил он. – Ты случайно не знаешь, где я могу достать пишущую машинку?

– Если подумать, – ответила я, – она, вероятно, найдётся у Сайруса. Ты же знаешь, как эти американцы помешаны на технике.

– Отлично! – Эмерсон одарил меня одобрительной улыбкой. – Тогда всё решено. Днём вы можете упаковать свои вещи, мисс Мармадьюк, и к вечеру уже находиться в замке. Позже я подойду к вам с рукописью и скажу, что мне требуется. Можете уезжать прямо сейчас. Я прикажу кому-нибудь из рабочих отвезти вас в Луксор. Закончила, Пибоди? Идём, идём.

И умчался прочь, оставив Гертруду сидеть с открытым ртом. Я изложила объяснения, упущенные Эмерсоном – он предполагает, что другие люди думают так же быстро, как мы с ним – и отправила Гертруду вместе с Селимом.

– Как хорошо, что её убрали с дороги, – сказала я Эвелине. – Теперь можем говорить свободно.

Звучный рёв Эмерсона достиг наших ушей. Эвелина засмеялась.

– Мы вообще не можем говорить, Амелия. Я умираю от любопытства, желая узнать, что вы нашли, но тебе лучше уйти, прежде чем Рэдклифф начнёт ругаться.

Остальные уже подчинились призыву. Следуя за ними, я увидела, как Эвелина вернулась к тому месту, где сидел Давид.

Когда Эмерсона наконец убедили остановиться, барьер исчез, и бо́льшую часть упавших камней убрали со ступенек. Вид того, что лежало внизу – вырубленная в скалах лестница, нырявшая вниз под крутым углом, низкая неровная крыша – не был чем-то тревожащим или необычным, но я заметила, что наши рабочие с готовностью исчезли, как только Эмерсон разрешил им. Абдулла, должно быть, рассказал им о мумии. Как я могла обвинить мужчин в том, что они боятся такого предзнаменования, если оно затронуло даже меня?