Юность [Min Kamp. Fjerde bok]

Дома я быстро вернулся в рамки своего прежнего «я», а может, это оно в меня вернулось. В школе, где все только и делали, что готовились к экзаменам, я держался в тени или за спинами других, разнюхивал, что да как, на переменах, а на уроках исписывал каракулями блокноты. Поездка в Швейцарию стала моим триумфом, и я надеялся повторить его во время рюсса[48] — выпускных мероприятий, которые были уже не за горами. Дома я за ночь написал двадцатистраничную работу по социологии на тему, занимавшую меня уже несколько лет, — сравнительный анализ русской и никарагуанской революций; а еще отправил в некий швейцарский отель письмо с просьбой прислать мне адрес одной их постоялицы, если, конечно, это возможно: дело в том, что у меня находится кошелек, который мне хотелось бы вернуть и который принадлежал американке по имени Мелани. Фамилии ее я не знаю, но она останавливалась у них в отеле на Пасху.

В конце апреля я устроил дома рюсс-вечеринку. Мы с Хильдой делили обязанности редакторов рюсс-газеты, поэтому мне полагалось войти и в рюсс-комитет, занимающийся выпускным, — так, насколько я знал, было заведено, однако по той или иной причине в комитет меня не взяли. Может, потому, что мы с Хильдой не подходили им типологически, а может, потому, что не проявили настойчивости и не заявили о себе, — этого я не знал. Но как бы то ни было, однажды субботним вечером я пригласил к себе домой всех участников комитета, а в придачу еще и тех, кто отвечал за рюсс-грузовик. Мама собиралась к подруге — решила поехать к ней после обеда, поэтому я строго-настрого запретил всем являться до шести. Но уже около трех грузовик показался на дороге. В нем сидели Кристиан и две девчонки. Он сказал, что привез пиво. Но я же говорил раньше шести не приходить, ужаснулся я. Да, сказал он, но мы уже приехали. Куда мне пиво поставить?

Через десять минут на кухне высился штабель ящиков с пивом. От пола и до самого потолка. Правда, потолок там был довольно низкий, однако маме, которая едва поздоровалась с Кристианом, когда тот внес первый ящик, зрелище это не понравилось. Что еще такое, спросила она, когда они уехали, вы все это выпьете? Ты же здесь не станешь пьянку устраивать? Я против. Успокойся, сказал я, это рюсс-вечеринка. Всем уже есть восемнадцать. Да, пить мы будем, но я все возьму под контроль. Обещаю. Все пройдет отлично. Уверен, она вглядывалась мне в глаза, — здесь достаточно, чтобы человек сто напоить. Сколько тут вообще ящиков? Да не волнуйся ты, успокаивал я. На рюсс-вечеринках пьют все. В этом весь смысл. Разве, спросила она. Ну, не весь, ответил я, но в каком-то смысле. Я знаю, что тебе все это не нравится, мне очень жаль, но все пройдет отлично, правда. Обещаю. Ладно, сейчас уже ничего не изменишь, проговорила она, но если бы я раньше об этом узнала, то не разрешила бы. Пообещай, что сам не напьешься. Ведь ты должен следить, чтобы все прошло хорошо. Да, конечно, заверил я.