Вот оно, счастье [litres][This Is Happiness]

– Привет.

– Превосходно, – проговорил Дюк. Все всегда складывалось легко и просто. Он засветил немножко Америки.

– Выздоровел? – спросила Ронни.

– Почти, – отозвался я, но вопрос был адресован Дюку.

– Не мог больше ждать, – ответил он и вскинул брови – ой-ёй! – словно ляпнул что-то грубое, и, вероятно, так оно и было, но среди нас, приятелей, это пустяки.

– Индюк? – По лестнице дробно застучали каблучки Чарли.

Заслышав свое прозвище, Дюк хихикнул.

Софи сверкнула на меня очами, чтоб я не предал ни ту ни другую ее сестру. Тут вошла Чарли, и я оказался в одной комнате со всеми тремя сестрами Трой и предельно далеко от собственной жизни.

– Ой, привет, – произнесла Чарли. Мы за секунду обменялись взглядами, курс обмена явно не в мою пользу, я остался, в общем, на бобах. – Прохлаждаться некогда, опоздаем, не рассиживайся, поехали, Индюк.

Он щелкнул пальцами на обеих руках и двинулся к ней.

– Рад познакомиться, Ниалл, – сказал он походя, никто из нас его не поправил, и они выплыли за дверь, словно сказочные созданья из другого мира.

(Через три года они поженятся, июньским днем, какой разочарует Фаху, поскольку предвкушение, зародившееся после первого объявления о помолвке – Почтеннейший доктор Джек Трой из Авалон-хауса рад объявить, – быстро убила весть о том, что свадьба состоится вне прихода. Но сперва в Фахе возникла лихорадка планирования. Газете с объявлением еще и дня не исполнилось, а миссис Куилли с места в карьер понесла свое грузное гузно в город к цветочнику. В автобусе ей четырежды удалось ввернуть в разговор светскую свадьбу. У цветочника она подпустила знатную лимерикскую семью и добавила вдогонку кивок, чтобы всем этим объяснить, до чего красиво все нужно будет устроить. Шли разговоры о брачных обетах, о Епископе и о Генделе, хор мобилизовали и перевели в режим удвоенных вечерних смен – и все это, пока Дилли Уолш, постоянно пытавшаяся увернуться от благословения собственной плодовитости, две недели спустя не вышла из приемной и не нанесла публике смертоносный удар из трех слов: “Не тут будет”. В день события, дабы не потерять лицо, миссис Куилли цветы не отменила. Фахское решение воплотилось в цветочной арке – во всяком случае, по названию, – возведенной у выезда с аллеи Авалона, и хор исполнил под дождем Генделя, когда в наемном темно-зеленом “райли”[120] с салоном, обитым бисквитной кожей, Хини, целиком облаченный в свадебный наряд, включая бутоньерку и всякое прочее, в комической шоферской кепке поверх тучи, вывез Доктора и невесту из ворот и направился к Лимерику, Чарли изобразила неспешное помахивание Королевы, какое отчасти было приветствием свите, а отчасти прощанием и вдохновило Джона П. на его бессмертное замечание: “Чисто породистая она”, а у Доктора, говорят, в усах мелькала тень улыбки – возможно, оттого, что он прозревал окончанье всему этому, и через два часа в редемптористской церкви Горы Святого Альфонса он его еще и услышал, когда мистер Дюк Харт шагнул вперед, взял невесту за руку и сказал: “Я беру тебя, Шарлотта”, и на том не стало больше Чарли Трой.)