Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»
- Автор: Аксенов Владислав Бэнович, Багдасарян Вардан Эрнестович
- Год: 2004
- Язык: русский
- Год: Литагент «Пробел-2000»
- ISBN: 5-98604-067-8
- Жанр: История
Электронная книга - «Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»». Краткое содержание книги:
Исследование адресовано как ученым приверженцам беспристрастной статистики, так и тем, кто привык познавать реальность в тумане художественных образов. Всем, кому интересен нетрадиционный подход к традиционным проблемам русской истории.
Безуспешная конкуренция казенной водки с самогонкой побудила правительство коренным образом изменить свою политику в этом деле: с 1 января 1927 года оно вовсе отказалось от преследования самогонщиков, обеспечивавших свои «домашние надобности», и переключило милицию на борьбу с явно промышленной самогонкой. В новый УК РСФСР 1927 года было внесено дополнение: «Ст. 102. Изготовление и хранение самогона для сбыта, а равно торговля им в виде промысла – лишение свободы или принудительные работы на срок до 1 года с конфискацией всего или части имущества. Те же действия, но совершенные, хотя бы и в виде промысла, но вследствие нужды, безработицы или по малосознательности, с целью удовлетворения минимальных потребностей своих или своей семьи – принудительные работы до 3 месяцев».
Проведенная ЦСУ РСФСР акция по оценке потребления водки и самогона в стране через специальные анкеты, заполняемые на местах 50 тысячами добровольцев-«статкоров», выявила «веселенькую» картину: к 1927 году количество пьющих хозяйств в деревне достигло 84 %, при том, что в переводе потребления спиртных напитков на 1 душу приходилось 9, 3 литра (0, 76 ведра). Причем из этих 9,3 литра 7, 5 литра составляло потребление именно самогонки.
К присланным статистическим данным «статкоры» добавляли и свои личные наблюдения и оценки. Из них, в числе прочего, можно увидеть, что в деревне местами еще сохранился, несмотря на все революционные бури, традиционный крестьянский уклад, где праздники и гуляния подчинялись древним традициям. Вот, например, сообщения из Вологодской губернии:
«Наше селение относится к малопьющим спиртные напитки, и объясняется это тем, что в нем нет казенной продажи водки; ближайший магазин с водкой находится в 9 верстах, и бегать за 9 верст за бутылкой водки охотников мало, покупать же у шинкарей по 1 руб. 60 коп. – 1 руб. 80 коп. под силу очень немногим. Поэтому население пьет только по торжественным случаям – в Рождество, на масляной, в Пасху, в храмовой праздник – Покров и на свадьбах; остальное время население вполне трезво. Все свадьбы справляются обязательно по обычаю – с вином».
«В нашем селении (Дымовское, 24 двора) больше всего хлеба тратится на пивоварение, на справление праздников. Мною было подсчитано, сколько израсходовано на пиво, оказалось 120 пуд. ржи по 1 руб. 50 коп. – всего 180 руб., да хмелю 80 кило по 2 руб. 50 коп. на 200 руб., да чаю с сахаром в праздник уйдет на 30 руб., так что каждый храмовой праздник обходится нам в 410 руб., а их в году 2 храмовых, да Пасха, да Рождество, да масляница, вот что стоят нам праздники».
Зато в других местах традиционный деревенский уклад жизни быстро разрушался:
«Пьянство в нашей местности увеличилось; увеличение произошло за счет пьянства молодежи от 15 до 20 лет. Молодежь пьет потому, что нет никакого культурно-просветительного развлечения – красного уголка, избы-читальни, клуба, а самогонное есть» (Иваново-Вознесенская губерния).
«В нашем селе Порецком самогон не гонят, а привозят из соседних деревень, платят 40–50 коп. за бутылку. Пьянство распространяется. Я знаю многих, которые прежде вина в рот не брали, а теперь пьют и пьют; молодежь раньше стеснялась пьянствовать, а теперь считают, кто не пьет – баба или плохой человек» (Чувашская автономная область).
«До войны женщины и малолетки не пили совершенно, а теперь и женщины пьют при всяком случае – на праздниках, свадьбах, на базаре, в городе… Пьющие женщины – все замужние, девицы не пьют»[576].
Улицы больших городов через 10 лет после революции стали напоминать о «старорежимном» быте: «Недалеко, в темноте, ярко горит пивная. Окна и двери открыты настежь… Около дверей толпятся рабочие. Уже пропившиеся просят денег у товарищей и клянутся, что завтра же отдадут. Некоторые падают, другие тут же за дверью, прислонясь к стене, громко, на всю улицу вякают. В пивной не пройти и не продохнуть…»[577].
Столичная пивная поприличней, где можно было и газету почитать, и послушать куплеты на злободневную тему, выглядела так: «У входа елочки в кадках, на стенах картины: «Утро в сосновом лесу» Шишкина, «Венера» Тициана, плакаты: «Если хочешь быть культурным, окурки и мусор бросай в урны», «Здесь матом просят не крыть» или «Неприличными словами просят граждан посетителей не выражаться». Были и другие плакаты, такие как: «Лицам в нетрезвом виде пиво не подается», «За разбитую посуду взыскивается с посетителя»»[578].
576
Алкоголизм в современной деревне. М., 1929. С. 49, 53.
577
Левин А. «У нас только покойник не пьет!» // Юный коммунист. 1929. № 5. С. 61;Жига И.Ф. Новые рабочие. М.-Л., 1931. С. 51.
578
Цит. по: Андреевский Г.В. Москва: 20-1930-е годы. М., 1998. С. 244.