Феномен

В общем, результаты боя таковы, позиция осталась за мной, забрав свои вещи, свернув лагерь, уплыл на другой берег, и ушёл, вскоре перебравшись на вертолёте поближе к цивилизации. Нашли меня в сельской больнице, где зашивали огнестрельную рану. Два касательных ранения, плеча и с левого боку у ребра и третья пуля прошла мякоть плеча, после чего покинув тело. Это всё мне и обрабатывал врач, когда прибыла милицейская опергруппа. Так сообщили же медики, как к ним с огнестрельными ранениями обратились. Попытка захвата не удалась, я гранату продемонстрировал, так что когда те успокоились, на нервах были, врач продолжал меня шить, ну и поговорил со старлеем. Тот изучив моё удостоверение отставника, вытянулся, и поинтересовался откуда у меня ранения. Вот и ответил:

— Рыбак я страстный, нашёл тихое место, только рыбачить начал, меня обстреляли. Пуля по плечу чиркнула. Я фронтовик, сразу ответил из того что было. Запас в кармане имею.

— И танк в кармане?

— У меня много что имеется. Танки в том числе, — хмыкнул я. — В общем, банду прогнал, частично уничтожив, и вот за медпомощью обратился.

— Восемнадцать убитых, — вздохнул старлей. — Товарищ генерал, там поисковый взвод был, бандитов искали, что сбежали с пересылки, убив конвой.

— Мне без разницы, они первые начали, я только отвечал.

— Это была ошибка. А семь беглецов?

— А, эти? Тоже на меня вышли, угрожали. Прибил их, место поменял, чтобы лесные хищники шумной трапезой не мешали, и там ваши меня обстреляли.

Вот такая ситуация. Как не крути, но под суд я попал, дали два года условно, не списали историю, недругов у меня хватало. Хотя виновным сделали командира взвода, он среди погибших был. А так дальше жил и занимался чем пожелаю. Это может показаться странным, но я прожил ровно двадцать семь лет, умер в больнице в семьдесят втором, в Москве, куда меня срочно доставили с сердечным приступом. Сердце я посадил после ранения в Крыму, такое ранение, а наркоту я колоть после операций запрещал. Последние три года часто сердечко прихватывало, возраст, поэтому квартиру особо не покидал. Я был женат, не сам, меня женили, скажем так, на свадьбе знакомого загулял и утром проснулся женатым, и не против, жена золотце, редко такие встречаются. Двое детей. Всё им отойдёт. Наследство большое. А что я последним помню? Как меня выносят из машины «скорой» и несут в здание больницы, и всё. Не выдержало сердце. Жизнь удалась, как я считал, фронтовые раны давали знать, но ничего страшного. Союз жил и развивался, Хрущёва не было, шлёпнул его в Москве в сорок четвёртом, когда тот как Член Военного Совета фронта прибыл для совещания. Тут конвертов с информацией о будущем не было, пришлось так сработать. Не скажу, что прям Союз стал таким серьёзным, но если первое перерождение вспомнить, там лучше жизнь была. Это значило одно, такая помощь с информацией о будущем здорово помогала. Там конечно всё на веру не брали, но некоторой информацией вполне пользовались. В общем, жизнь как жизнь была. Сам себе хозяин. Мене конечно суд припомнили, здорово сократили выпуск моих песен, но сами же и страдали, мне было на что жить, не нужно ходить каждый день на работу, чтобы это болото затянуло, постоянно в путешествиях, особенно летом.