Феномен

Очнулся я видимо вскоре, меня била крупная дрожь, сопли во все стороны, слабость. Встав на ногах, похоже отморозил, не чувствовал, как костыли, я осмотрелся, тихо было, и чуть в сторону подав, тут место открытое, достал баню. Та прямо на снег ухнула, и встала как надо. Я открыл дверь, ввалившись в предбанник, а тут всё мной заранее готово, как приготовил, так и не трогал три года, на столе кружка с пивом, пена ещё высоко стояла, блюдо с варёными раками парило, однако не обратив внимание на это, я открыл дверь и упал в баню. На меня просто чудовищная жара навалилась, чтобы начать дышать пришлось у пола это мелкими глотками делать. Смог всё же закрыть за собой и непослушными руками начал расстёгивать пуговицы шинели. Тело горело то ли от холода, то ли от жары. Нужно тепло и побольше. Когда разделся, а мне полегче стало, оттаяли руки-ноги, горели болью, одежду выкинул в предбанник, и подав парку, налил воды в шайку, а потом облился тёплой водой. Чёрт, как же больно обжигает, и ведь даже не горячая, просто тёплая. После этого прошёл в парную, дважды поддавал дров, мылся, потел в парной, запас воды в бочке хороший. Ноги горели, но я терпел. Чуть не кипятком ошпаривался, кожа красной стала, но одно ясно, к счастью следов серьёзного обморожения, чтобы там до ампутации дело докатилось, не дошло.

Минут сорок прошло, пока последний лёд из костей не ушёл, всё распаренный, я уже выходил в предбанник дважды, в первый поел плотно, каши и мяса варёного кусок, во второй пивку попил, с раками остывшими, хорошо. Потом снова в парную, от появившегося внутреннего холода избавляться. Угля приходилось часто поддавать. Выходил наружу, накинув овечий полушубок, армейский, помнится с немца его снял, шапку меховую, валенки, обошёл вокруг бани, чужих пока не было, всё как я оставил, а стволы вокруг трещали. Я глянул на градусник, он снаружи закреплён, сорок один градус. Ого. Вернувшись, продолжил парится. В общем, вердикт такой, кожу чуть поморозил, пятна останутся, в остальном успел отогреть. Ну а пока снова парной сидел, ох и раскочегарил её, ещё и воды на каменку подливал, вот и размышлял. Сознание плавало, вон водка ещё не вышла, да и состояние, похоже простыл, вот и выгонял, но думать можно. Попал в Алексея Петрова. Киевлянин, был призван весной тысяча девятьсот сорокового года и вот уже как восемь месяцев числится в Сорок Четвёртой стрелковой дивизии РККА. Получил специальность пулемётчика, это его «ДП», лежал на лапнике, как и коробка с запасными дисками. Дивизия без зимнего обмундирования, в сапогах, шинелях и будёновках, была брошена на помощь, другой дивизии. Их часть зажали на лестной дороге, расстреливая со всех сторон. Часть дня и всю ночь держались, пока боеприпасы к концу не подошли, и решили на прорыв. Удалось вырваться. Алексей собрал раненых, идти не могли, так тот сделал волокушу и тащил их. Это его и спасло, сильный парень, согревался в такой работе, пока не выдержал и не развёл костёр, товарищам боевым это не помогло, а там тот и сам погиб. Думаю, уснул и умер. Вряд ли от мороза, ранений тоже не было, может от усталости? Или от простуды? Алексей уже простыл на момент, когда дивизия шла по дороге, до засады, когда дивизию рассекли на несколько частей. Что за парни, тот не знал, просто собирал своих, остальные по лесу так и разбежались, недолго их финны ловить будут. Мороз убьёт.