Северное море (СИ)

— Юлий…

— Подумай, как я уже говорил, твоя мама обрадуется, когда узнает, с кем ты связалась? Подумай, а такой ли жизни ты для себя хочешь? Такого будущего? Если проигнорировать эйфорию и розовые очки от влюбленности, представь, каким будет твое будущее, если ты останешься со мной. Послушай меня сейчас внимательно. — Юлий сел, заставив меня слезть с его груди, и, скрестив ноги по-турецки, посмотрел мне в глаза, я его позу отзеркалила. — Ты заслуживаешь большего. Сейчас у тебя не лучшее положение в жизни, но ты заслуживаешь большего, заслуживаешь любящего успешного мужчину, который помимо нежности и заботы даст тебе уверенность, стабильность, защиту и спокойствие. У тебя все обязательно будет хорошо. — Парень нахмурился и потер глаза, — очень мерзко говорить такие вещи сразу после секса, но… Ты еще полюбишь подходящего тебе человека, он полюбит тебя, и, вполне возможно, вы переедете поближе к твоей маме, заведете золотистого ретривера, о котором ты мечтаешь, в последствии еще и детей, и ты будешь счастлива. Я тебе ничего подобного дать не могу, милая. И менять ничего в своей жизни ради тебя, солнце, тоже, прости, не буду. Потому что это невозможно. Как бы ты не верила в то, что изменишь меня — нет, не изменишь. Запомни, никогда никто не сможет изменить другого человека. Сможет помочь, если тот будет стремиться к изменениям, но не сможет сам изменить, особенно, если тому это не надо… Я одиночка. И бабник. Прими это и прости меня, пожалуйста, что позволил всему так далеко зайти, что вообще втянул тебя в это.

Пока Юлий проникновенно и серьёзно говорил эту речь, я молча и внимательно его слушала. В голосе парня звучала неприкрытая горечь, боль и сожаление. А меня же будто отключили. Никаких чувств. Никаких мыслей. Это ожидаемо.