Северное море (СИ)

Не было никакой боли, разве что, самый малейший дискомфорт в начале, который тут же навсегда испарился из памяти. Поглаживая его спину, запутывая пальцы в иссиня-черных локонах, целуя его то в шею, то в скулы, то в губы, я двигала бёдрами ему навстречу и тонула в нежности и наслаждении. Запах ментола смешался с запахом моего парфюма, теплая ладонь легла на талию, чуть приподнимая вверх. Всё в этом мире перестало существовать, кроме меня, Юлия и того, что сейчас происходило между нами.

Кто-то назвал бы это обычным сексом, но точно не я. Это было что-то большее, была попытка достичь максимальной степени близости души и тел, была любовь, пронизанная бесконечной нежностью и полнейшим отчаянием.

Поцелуи стали жарче, редкие покусывания сменились на более частые укусы, Юлий стал двигаться быстрее, получая тоже самое в ответ. Уже почти на пике удовольствия, он отстранился и, развернув, приподнял меня за низ живота, заставив выгнуть спинку и встать на колени. Крепкие руки сжали мою поясницу, потянув на себя. Прогнувшись сильней, я уже сама снова начала двигаться ему навстречу. И снова это чувство пустоты и замирания, подобно воздуху перед грозой, и снова Юлий отстранился, возвращая меня на спину.

Несколько быстрых толчков, парень сильно сжал ткань покрывала, и, зарычав, резко двинулся вперед. Дыхание перехватило, из глаз словно посыпались искры, плотно обхватив ногами его бёдра, я выгнулась и приоткрыла рот, не в силах даже застонать от этого удовольствия. Тесно прижимаясь ко мне, Юлий сделал еще пару движений, уже более мягких, после чего крепко обнимал, пока по моему телу проходили волны дрожи.

Я лежала на его груди, поглаживая кончиками пальцев запястье и местами сбитые костяшки пальцев. Юлий уже натянул обратно джинсы, скорее, чтобы не смущать меня, нежели не смущаться самому, а я надела футболку и низ от белья, хоть и ощущение неловкости после произошедшего значительно снизилось.

— Все говорят про боль, а боли не было… — тихо произнесла я.

— Насколько мне известно, если девушка морально готова и достаточно возбуждена, то всё может пройти довольно комфортно, — он играл с прядями моих волос, перебирая их и зарываясь в них пальцами. — Тебе совсем больно не было?

— В самом начале немного неприятно, но потом…

— Хорошо.

— Да, потом хорошо.

— Я имел ввиду, что хорошо, что было не больно, — судя по голосу, он улыбнулся.

— А, ой… — всё-таки, немного смутилась.

— Не жалеешь?

— Нет, конечно. А ты?

— Разве я могу?

Мы проговорили еще немного, а потом затронули тему, которую, кажется, оба пытались обходить стороной. Точнее, её затронул Юлий.

— Прости меня.

— За что?

— Что наговорил всякого.

— Я не злюсь на тебя, хоть до конца и не понимаю.

— Ника, я зашел очень далеко, потому что влюбился в тебя. — После этого признания у меня аж все сжалось в районе солнечного сплетения, хоть парень до этого уже и произносил подобное. — Я не хотел, чтобы всё вышло так… Это вышло случайно. Сначала я спас тебя от тех подонков, потом ты прибежала ко мне ночью, затем я зачем-то позвал тебя погулять… Я просто хотел пообщаться, понимаешь? — его голос из спокойного стал превращаться в более эмоциональный и возбужденный. — Моя жизнь сложилась так, что в ней уже давно не было добрых, открытых и наивных людей, которые бы так близко подбирались ко мне. Потом ты очень помогла, позаботилась, когда меня избили. И вся эта твоя ласка, нежность и забота очень тронули. — Юлий тяжело вздохнул. — Я понял, что ты неравнодушна ко мне, и что более страшно, понял, что и я неравнодушен к тебе. Даже как дурак ревновал, когда Итан пытался клеиться. Понимаешь, мне нельзя влюбляться, желательно не допускать, чтобы в меня влюблялись тоже… Но ты… Ты видела во мне другого, хорошего парня, которого уже давно никто не видел. Ты видела не бессердечного демона, не грязного бандита, не бесчувственного бабника, ты видела лишь то хорошее, что в малейшем количестве еще осталось во мне, то, что ты вытянула наружу, начав общаться со мной. Но, Николь, — развернув свою руку, которую я гладила, он сжал мои пальцы, — да, ты видела только хорошее, но ничего плохое же никуда не делось. Рядом с тобой я и сам чувствовал себя другим, но даже ты, солнце, даже ты не сможешь заставить меня поменять мою жизнь. Я не смогу жить иначе, понимаешь? Я не создан для семьи, не создан для походов с тобой в кино в пятницу после работы.