Маргиналы в советском социуме. 1930-е — середина 1950-х годов

В связи с этим я ставлю другой вопрос, вредители в нашей области сорвали постановление ЦК партии об освоении Севера. Мы должны были в 1940 году раскор[ч]евать 400 тысяч гектар за счет Севера, мы же раскор[ч]евали 55 тысяч гектар. Я этот вопрос ставлю в связи с тем, что надо посмотреть нет ли такого положения, что и план раскорчевки шел ни за счет неуставных артелей, ни за счет при[о]бщения некоторых, так называемых промысловых артелей, ни за счет втягивания их в сельское хозяйство, а за счет главным образом раскорчевки колхозов, тогда станет ясным почему в тяжелом положении оказались наши колхозы, тогда станет понятным, что это явное извращение…»[532]

Выступление И. И. Алексеева, усмотревшего в зажиточности ссыльных крестьян едва ли не угрозу экономике, вполне органично сочеталось со взглядами нового чекистского руководства, пришедшего вместе с Л. П. Берией и искавшего во всем происки «врагов народа». В докладной записке о состоянии трудпоселений, направленной в ЦК ВКП(б) 19 февраля 1939 г., новый начальник ОТП ГУЛАГ НКВД Тишков ставил в вину прежним создателям системы спецпоселений (Когану, Берману, Закарьяну и др.) то, что «высланные кулаки ставились в привилегированное положение по сравнению с окружающими колхозами. Проводилась политика нового окулачивания трудпоселенцев за счет государства». Далее, как весьма типичное явление, чекист отмечал следующее: «Имеются многочисленные факты хозяйственного обрастания трудпоселенцев, спекуляции, невыполнения ими при попустительстве, а в отдельных случаях и содействии, сросшихся с трудпоселенцами комендантов, госпоставок и платежей»[533]. В другом документе, подготовленном руководством ОТП для Н. И. Ежова и датированном началом июля 1938 г., о признаках «окулачивания» говорилось следующим образом: «…некоторая часть трудпоселенцев пошла по пути хозяйственного кулацкого роста. Например. В Оборском районе Хабаровской обл. 64 хозяйства трудпоселенцев имеют по 3–5 коров, по 1 лошади, 2–3 свиньи, 2–3 головы молодняка; имеют оружие, занимаются охотой. В Иркутской обл. рост количества скота в личном пользовании трудпоселенцев превышает рост обобществленного стада»[534].

Из сказанного выше следовало, что и у чекистов, и у представителей партноменклатуры (см. аргументацию И. И. Алексеева) относительно трудпоселенцев действовала одна логика — «поравнение в бедности»: в спецартелях у ссыльных не должно было быть скота в личном пользовании больше, чем в обобществленном стаде. Чем более успешно хозяйствовала спецартель, тем большее раздражение она вызывала у местных управленцев. В отчетном докладе ОТСП УНКВД по Новосибирской области за первую половину 1941 г. приведена иллюстрация отмеченного выше. Сельхозартель «20 лет Октября» Прокопьевской комендатуры ежегодно наращивала объемы производства продукции, однако за ней закрепилось название «кулацкий колхоз»: «Артели дают нелепые планы: так, потребовали от нее, чтобы за год от 36 коров было обязательно получено 78 телят, а так как по два теленка в год коровы не дают, то артель вынуждена была закупить на стороне поголовье, в результате в артельное стадо был занесен бруцеллез, которым затем [оказалось] поражено все стадо. Имеется еще ряд фактов такого дергания. В результате артель начинает резко сокращать свою производственную деятельность»[535].