Заговорщики Гора

Я немедленно опустила голову, больше не смея смотреть в его глаза.

Неужели я стояла перед своим хозяином?

— Развяжи её, — потребовала Леди Бина.

— Я не освобождаю рабынь, — заявил он. — Я их связываю.

Кузнец отвернулся.

Я буквально кожей ощутила, что он был из тех рабовладельцев, которые хорошо знают, что надо делать с рабыней.

— Ты, — обратилась Леди Бина к продавцу сулов. — Развяжи её.

Тот удивлённо посмотрел на неё.

— Узлы слишком тугие, — пояснила моя хозяйка. — Я — женщина, и сил у меня ровно столько, сколько есть у женщины.

— Конечно, — кивнул торговец и развязал мои руки.

Я поднялась на ноги и натянула, насколько смогла, разорванную тунику, и повязала косынку. Затем, подняв мешок с сулами, я преследовала за своей госпожой. Вскоре мы покинули рынок.

— Можно ли мне говорить? — спросила я.

— Можно, — кивнула она. — На данный момент у тебя есть постоянное разрешение говорить.

— Спасибо, Госпожа, — поблагодарила её я.

— Ну так говори, — бросила моя хозяйка.

— Госпожа довольна? — полюбопытствовала я.

— Ты могла бы сформулировать этот вопрос по-другому, — намекнула она.

— Госпожа довольна Аллисон? — исправилась я.

Меня пугало то, что госпожа с каждым днём всё лучше узнавала Гор, возможно, частично благодаря общению с Делией, компаньонкой Эпикрата.

— Да, — ответила она на мой вопрос, — я довольна. Думаю, что Ты справилась очень неплохо, Аллисон. Я вполне удовлетворена. Полагаю, что у тебя всё получится.

Последнюю её фразу я не поняла. Намерения моей хозяйки по-прежнему оставались для меня загадкой.

Я следовала за ней, неся мешок с сулами. Но все мои мысли были о том кузнеце, приказавшем мне встать перед ним на колени. Я думала о том, что мне показалось, что видела его прежде, причём не раз.

Каким странным был тот момент, когда наши глаза встретились.

Могло ли быть так, спрашивала я себя, что я его рабыня? Как бы то ни было, но меня не оставляла уверенность, что в его ошейнике я действительно буду его рабыней и ничем другим.

От него, и я это точно почувствовала, веяло странной мощью. У меня было ощущение, переходящее в уверенность, что, если бы мне снова пришлось встать перед ним на колени, я не задумываясь, протянула бы ему свои скрещенные запястья, чтоб он надел на них наручники. Не его ли поводку, задавала я себе вопрос, принадлежала моя шея?

А с каким интересом его глаза блуждали по моему телу, даже наполовину не прикрытому стянутой до бёдер туникой! Каким он был животным, каким монстром! Как я презирала его, это большое, грубое, властное, разглядывающее меня животное! Чем могла быть женщина для такого мужчины, кроме как рабыней! Его ошейник был бы надёжно заперт на шее женщины! Как он рассматривал меня! Просто как вещь! Под его взглядом, я сама начала ощущать себя вещью, которую он мог бы найти представляющей некоторый интерес, интерес с точки зрения владения рабыней. Как я его ненавидела!