Заговорщики Гора

Тем не менее, по причине влияния моего прежнего земного образования и воспитания, а также моей новизны в статусе неволи, я всё ещё не превратилась в беспомощную жертву неистовых рабских огней, которые так часто мучили и доминировали над животами и телами многих рабынь.

Если бы я дошла до этой стадии, то уже умоляла бы о сексе на коленях или на животе.

— У тебя сталось что-то около девяти енов, — заметила Леди Бина.

— Пожалуйста, нет! — простонала я.

Голубые глаза Леди Бина сверкнули на меня поверх уличной вуали, казалось бы спокойно и с приязнью. Я не ощутила в ней злобы или жестокости, но снова меня встревожила тайна её происхождения.

Горестно вскрикнув, я отбежала на несколько ярдов и упала на колени перед рослым лавочником. Склонившись и опустив голову, я прижалась губами к его сандалиям.

— Я — рабский сосуд для вашего удовольствия! — сказала я, не поднимая головы. — Я послушна. Я буду покорной. Я уверена, что ваше прикосновение разожжёт во мне пламя!

— Ты чего, ополоумела? — осведомился он.

— Нет, Господин! — отозвалась я. — Я прошу вас использовать меня!

— Что, прямо здесь? — усмехнулся мужчина.

— Где угодно, — ответила я. — Только скорее! Скорее!

— Где твоя копилка, твоя монетница? — спросил лавочник.

— У меня её нет! — сказала я.

— Что Ты хочешь? — полюбопытствовал он.

— Медный тарск! — заявила я, полагая, что было бы хорошо сказать что-то, что могло бы придать мне больше правдоподобности.

В ответ он только рассмеялся.

— Бит-тарск, бит-тарск! — поспешила исправиться я.

— Нет, — отмахнулся мужчина. — Как я могу быть уверенным, что Ты отдашь деньги своему хозяину.

— У меня нет хозяина, — сказала я.

Он окинул взглядом мою тунику.

— Так Ты рабыня-служанка женщины? — уточнил торговец.

— Да, Господин! — подтвердила я. — Не надо никаких монет! Никаких денег, ничего не надо!

— Ступай-ка Ты своей дорогой, — бросил он, — и не мешай мне торговать.

— Господин! — взмолилась я.

Но он отпихнул меня ногой, повалив на мостовую, и повернулся к свободной женщине, заинтересовавшейся его товаром.

— Как это отвратительно, — поморщилась свободная женщина.

— Она — рабыня, — пожал плечами лавочник.

Оглянувшись, я поймала на себе пристальный взгляд Леди Бины и вскочила на ноги, дико озираясь вокруг себя.

Затем я приблизилась к мужчине из касты Кожевников, точнее я предположила, что он был таковым, поскольку с его плеча свисало несколько петель кожаных сбруй. Уже оказавшись рядом с ним, я заметила, что некоторые из ремней этих сбруй, были элементами рабской сбруи, предназначенной для изобретательного использования рабыни, с помощью которой девушку можно было самыми разными способами закрепить и привлекательно показать. В такой сбруе, удобной и полезной, привлекательной и регулируемой, рабыня отлично убеждается в своей неволе, как и любой другой, кто мог бы её видеть.