На краю одиночества [litres]

Если присмотреться…

– Видишь, что получилось? – тварь провела пальцами по лицу княгини, которая покорно закрыла глаза. Она больше не гляделась живой.

Кукла.

Так и есть… с чего Глеб вообще взял, что именно она управляет сущностью? Связь – оружие обоюдоострое.

– Если бы ты убрал ее вовремя, ничего бы не произошло. – Тварь склонила голову, разглядывая его императорское величество с немалым интересом. – Но ты просил. Слышишь, девочка? Он просил свою матушку оставить тебя в живых. И она поклялась. Забавно, да?

– Ты – не он, – его императорское величество покачал головой. – Не мой наставник. Я знаю.

– Так же, как и раньше? Когда к тебе пытался обратиться этот мальчишка? Ты знал, что он наговаривает, что он слишком слаб. И приказал не вмешиваться в семейные дела. Спасибо.

– Не стоит его слушать, – заметил Глеб.

– Видишь? Он знает. Многое знает… но толку? К слову, он свято верит, что не такой, как я… и никогда не станет таким… таким нет, но станет другим. Правда?

Нет.

Твари ответ не нужен.

Она идет медленно, и становится очевидно, насколько она иная. В мире яви, запертые в человеческих телах, скованные плотью, твари вынуждены подчиняться и этой плоти, и законам мира. А здесь она лишь подражает.

На редкость бездарно, к слову.

Колени прогибаются в обратную сторону, а плечи перекашивает, и шея изгибается, вытягивается, а с нею – и воротничок рубашки, который кажется продолжением плоти.

Так и есть.

А ведь сильна, если все равно удерживает структурированный облик.

– Он уже становится… он почти готов… не хватает малости. Времени, верно, Глеб? И случая… случай у нас подходящий. Договоримся?

Она останавливается перед Анной и тянет уродливую руку, но коснуться не смеет.

– Я отпущу ее. И его… – взмах в сторону его императорского величества. – И это ничтожество…

Олег с призрачною скрипкой. Кажется, он отказывался видеть все, что происходит вокруг. Он смотрел лишь на эту скрипку и на смычок, который то касался струн, то исчезал, чтобы спустя мгновенье вновь появиться в пальцах.

– А ее не отдам. Она нам пригодится… для ритуала. Для ритуала всегда нужна кровь, и желательно свежая. Конечно, не девственница… с девственницами интереснее. Просто поверь.

Княгиня стояла. Слушала. Улыбалась. Глаза ее были закрыты, а на лице застыло выражение абсолютного счастья.

– Потом сам попробуешь. Убедишься.

Оскал. И выдох. Тварям дышать не обязательно, даже тем, которые решили, что они хотят быть похожими на людей. От нее воняет тленом и тем, иным миром, готовым пожрать явь. Если дадут.

Тварь старая.

Когда зацепилась? Во время ритуала? Или еще раньше, когда старый некромант решил, что ему под силу будет справиться с проклятием?