На краю одиночества [litres]

Глеб стоял.

Анна видела его. А он смотрел на Анну. Пальцы к губам прижал. Стало быть, прочие его и вправду не замечают? Как странно.

Олег смотрит под ноги.

Княгиня любуется собственным отражением в зеркале.

– Я перебрала вещи моего отца и нашла дневник. Оказывается, он был не столь уж идеален, как мне представлялось. Он приносил жертвы. Проводил ритуал, сдерживая проклятие. Он знал, что девчонка жива. И знал, что пока она жива, я не получу свободу. Ему бы отыскать ее. Или позволить сожрать проклятию. Но он нашел способ, который показался ему куда более подходящим вариантом. Он просто скармливал тьме людей. Искал преступников, убийц, разбойников… Мне говорил, что по делам отправляется. Всякий раз после очередного приступа у Олега отец отправлялся по делам. Мне бы проявить больше внимания, но тогда мне было все равно, куда он едет.

Олега била мелкая дрожь.

А за спиной Глеба вдруг появилась тварь вида столь отвратительного, что у Анны с трудом получилось не закричать. Она закусила губу и заставила себя отвернуться.

– Он рассчитывал… целые тетради этих треклятых расчетов, а я никогда особо не была сильна в науке. Он пытался найти оптимальное… как это?.. насыщение, верно? Когда проклятие спит. И совесть его мучила, конечно. Если бы не мучила, он бы освободил всех нас. А самое отвратительное, что, даже умирая, он не сказал мне… я подозреваю, он специально не сказал мне, чтобы проклятие сожрало и меня тоже.

Заворчал Аргус.

А княгиня прижала палец к губам:

– Тише, зверь. Со мной тебе не совладать.

– И ты решила сама провести ритуал?

– Ритуал у меня не получился бы. Я все-таки светлая, но вот вызвать посредника и заключить сделку я смогла. Дальше стало легче. Он приходил, когда было нужно, а в тот раз пришлось… постараться.

– И сколько? – сухой вопрос. Его императорское величество кажется равнодушным, но Анна знает, что это лишь часть игры.

– Трое. Три шлюхи, которых приметил мой сын. Не дрожи, ты не знал. Ты был слишком слаб, чтобы доверить тебе настоящее дело. Впрочем, нынешний мир хорош тем, что всегда найдется человек, который готов сделать неприятную работу за небольшую… или большую плату. Правда, выяснилось, что убивать нужно самой.

– И как оно? – поинтересовался его императорское величество.

– Неудобно. – Княгиня провела ладонью по платью, разглаживая узорчатую тафту. – На редкость неудобно, особенно с непривычки. Кожа у людей тянется, мышцы… кости иногда. Однажды нож застрял и сломался, старый, еще отцовский. Мне пришлось многому учиться. Выяснилось, что чем дольше смерть, тем больше получает мой… гарант. А с ним и я. Поэтому в какой-то момент я занялась образованием. Благо книги от отца остались. Не скажу, что получалось все и так, как нужно, но это ведь дело практики, верно, Глеб?

Она вскинула ладонь, и Глеб отшатнулся, а вокруг его фигуры вспыхнул темный щит, который разлетелся вдребезги.