Николай Анциферов. «Такова наша жизнь в письмах». Письма родным и друзьям (1900–1950-е годы)

Я часто упрекаю себя за то, что так мало, в сущности, интересуюсь окружающими меня людьми. Я думаю, если бы я углубился в свои впечатления, многие из них показались бы мне более значительными, более понятными. А все как-то занят своими думами.

9ое вечер, барак. От тебя еще три письма: № 5 (после № 1) от 16го/XI, № 7 (от 20го) и № 8 (от 22го). Как болело сердце, когда читал о твоих волнениях из‐за отсутствия писем. И вместе с тем, Сонюшка (не осуди меня), но в этих строках столько любви — что от них веяло таким теплом. Милая, милая — чем же мне порадовать тебя. Получила ли ты после письма от 1го/XI длинное письмо о любви (теоретическое). Я в него много вложил. Меня письма твои утешили и в другом отношении. Я как раз сегодня на обратном пути угрызался мыслью, что в отличие от тебя так плохо умею выразить, передать мое чувство к тебе.

Грустно одно, что такие сейчас перебои в нашей до последнего времени столь благополучной переписке. Вчера мне вернули еще «Тургенев и его время»[544]. Как я тебе благодарен за эту книжку. Сейчас буду читать ее, если позволит усталость. Когда мы вернулись сегодня в барак, нас встретил сюрприз — на окнах висели занавески — и это сразу придало уют. Много писем. Мой сосед — красивый парень — получил 6. И так мило краснел, читая их. Делал себе из твоего риса и изюма отличное кушанье.

Милая, дорогая, любимая — как мне сейчас хорошо с этими тремя письмами. С ними я опять силен: целую тебя, моя жена.