Отец лучшей подруги
- Автор: Майер Жасмин
- Серия: Запретные отношения #4
- Язык: русский
- Жанр: Романы для взрослых
Электронная книга - «Отец лучшей подруги». Краткое содержание книги:
Если его не будет, когда я открою дверь, мне не придется ничего решать. Хотя бы сегодня.
Иду на кухню, осушаю стакан воды. Проглатываю соленую галету, чтобы успокоить разбушевавшийся желудок.
Делаю глубокий вдох, покосившись на часы. Должен был уйти. Раньше обязательно бы ушел.
Распахиваю дверь, уверенная, что никого не увижу.
Но он здесь.
Все еще здесь.
Достаточно одного случайного взгляда, и мое глупое сердце тут же взмывает к горлу. Мы не виделись недели три, и я сразу замечаю, как сильно Платон изменился за это время. Щеки на бледном лице впали, футболка на нем скорее висит, чем обтягивает плечи, как раньше.
Он медленно поворачивается ко мне.
И улыбается.
Не так, как в аэропорту Питера, когда пытался соблазнить. Это не та холодная, расчетливая улыбка красивого мужчины, который хочет удовлетворить собственные желания и знает, как этого добиться здесь и сейчас. Платон больше не красуется. Не источает превосходство.
Платон улыбается мягко и радостно.
Словно не был уверен, что вообще увидит меня и что дверь ему все-таки откроют. И ему не придется ночевать на пороге.
Крепче перехватываю себя руками и захлопываю за собой дверь. Понимаю, что мне будет слишком тесно в нашей гостиной наедине с ним.
Спускаюсь по нескольким ступеням в узкий двор, который успел зарасти, пока нас не было. Замираю посреди мощеной дорожки в трех шагах от него.
— Привет… Спасибо, что вышла.
Киваю, глядя на перебегающих через дорожку муравьев. Не могу поднять глаза и встретиться с ним взглядом. С меня достаточно даже знакомого сандалового аромата, который заполняет легкие.
— Зачем ты приехал?
Это грубый вопрос, в лоб. Но я больше не могу ходить вокруг, да около. К тому же после маминой пощечины для него не секрет, что его тут не ждали.
— Я не мог не приехать… Я люблю тебя, Лея.
Так резко вскидываю взгляд, что голова идет кругом.
На худом лице горят прозрачные, как два изумруда, глаза. Кажется, я никогда не видела, чтобы в его радужке было столько тепла и света, как сейчас. И совсем не было зелено-ядовитого стекла, как раньше.
Он мягко улыбается и запускает пальцы в волосы, убирая их со лба.
Кончики моих собственных пальцев покалывает, как будто это я запустила руки в его волосы, пытаясь прижать его губы и настойчивый язык еще ближе ко мне. Сильнее. Не отпуская ни на минуту.
Определенно лучше не смотреть на него сейчас.
— И когда ты это понял? — спрашиваю хрипло, возвращаясь к муравьям на дорожке.
— Когда в первый раз попал в больницу. Я пытался признаться уже тогда, но… Тогда не смог. Мне было физически больно, хотя, как ты помнишь, доктора ничего не нашли. С сердцем у меня все в порядке, хотя мне и пришлось обследоваться во второй раз, когда ты ушла.
— Почему?
— Я был уверен, что умру тем вечером. Без тебя…
Сглатываю.
Он был бледен в тот вечер, чрезвычайно бледен. Но я не могла остаться. Да и доктора не нашли в первый раз ничего такого, что требовало бы повышенного внимания к нему. Он был здоров, как и положено мужчине в расцвете сил. Я напоминала себе об этом всю дорогу до квартиры в Питере, когда собирала вещи и даже, когда взбиралась по трапу самолета.
Состояние его здоровья было отговоркой, чтобы остаться. А я приняла решение этого не делать.
— И во второй раз они что-то нашли?
— Ты знаешь врачей… — туманно отвечает Платон. — Они всегда что-то находят.
— А если конкретно?
— Сейчас я не хочу вдаваться в подробности моего диагноза. И дело не только в нем, — выдыхает Платон, и от его проникновенного голоса муравьи начинают двоиться перед моими глазами. — Дело совсем не в моем физическом состоянии, Лея.
— А в чем?
— В том, что я не отпустил прошлое. Как ты и сказала. Только не потому, что все еще любил жену. Я запретил себе чувствовать ту боль от потери, а после запер ее в себе. Я думал, так будет проще. Всего-то и надо, что игнорировать, пока однажды не станет легче. Но оказалось, что нельзя отключать только те чувства, которые тебе не нужны. Это так не работает. Эмоции связаны между собой. И если я запрещаю себе чувствовать боль, то со временем остальные эмоции тоже отключатся. Боль и счастье идут рука об руку. Одно невозможно без другого. И чтобы начать жить заново, я должен был прожить их, отпустить. А я… Не мог. Я избегал смерти даже на сцене театра. Юля всегда пеняла меня за это, когда я уходил из зала и ждал в холле, но никогда не мог высидеть спектакль до трагических, будь они не ладны, финалов. Я не мог смотреть, как она умирает на сцене. Считал, что дело в том, что я люблю дочь слишком сильно, и это так, она была смыслом моей жизни. Но на самом деле даже тогда я бежал от собственной боли, встретиться с которой лицом к лицу раньше мне не хватало смелости. Теперь же… Юля завела свою семью, а я… понял, что хочу двигаться дальше. Чувствовать то, что не разрешал себе раньше. Любить тебя и говорить о своих чувствах. Ты понимаешь, о чем я говорю?