Отец лучшей подруги
- Автор: Майер Жасмин
- Серия: Запретные отношения #4
- Язык: русский
- Жанр: Романы для взрослых
Электронная книга - «Отец лучшей подруги». Краткое содержание книги:
— Есть еще вариант с медом, хотите? — улыбается продавщица в магазине.
Все хочу.
Отныне я буду питаться только арбузами. Только чудом, я не съедаю их все по дороге. Кожу на ладонях аж жжет от соли, губы тоже, когда я все-таки добираюсь до дома.
— Лея? — мама выходит мне навстречу, но потом замирает и принюхивается. — Господи, ты как будто похмелялась рассолом.
— Я в душ, мам. Но сначала отнесу остатки в холодильник.
— Соленые арбузы? А зачем столько?
— Они волшебные… Стой, не закрывай, я съем еще.
Проглотив одну дольку прямо там, пока располагаю упаковки на полках холодильника, поднимаю глаза — мама белее полотна.
— Что?
— Ты себя хорошо чувствуешь? — осторожно спрашивает она.
— Не начинай, — отмахиваюсь и иду в душ.
Мама семенит следом.
— Да я не про твои душевные травмы… Я про… Ну ты понимаешь.
Замираю в дверях.
— Мам, говори уже прямо.
— Хорошо, — тянет мама. — Вы когда это… То вы ведь… Ну…
Холодею изнутри, но вслух только рявкаю:
— Говори уже!
— Предохранялись? — почти беззвучно спрашивает мама.
— Конечно! — отрезаю.
— А с циклом у тебя что?
— Тоже все хорошо.
Да? Он же…
— А какой сейчас?.... — не договариваю, потому что к горлу подкатывает ком.
— День недели? — с фальшивой мягкостью подсказывает мама. — Месяц? Год? Что тебя конкретно интересует, Лея? И не поздно ли ты спохватилась?! — наконец кричит она.
— Все хорошо, мам. Не волнуйся… Это же просто…
«Я ела арбузы все время, пока была беременна Платоном».
Голос Иды Марковны подобен раскатам грома в моей голове. Холод растекается по венам, заставляя желудок сжаться до размеров грецкого ореха.
Всего лишь арбузы. Или обычный гормональный сбой.
Просто так совпало…
Ведь мы…
Я не дохожу до душа. Ноги подкашиваются возле унитаза, и меня выворачивает наизнанку. Мама влетает следом, ловит меня и опускается рядом со мной на пол.
— Я убью его, — цедит она. — Пусть меня посадят в тюрьму, но зато я убью его собственными руками, как и хотела с самого начала! Прямо сейчас возьму билет и придушу, и даже не пытайся меня отговаривать!
Она держит мои волосы, пока я плачу, смеюсь, дрожу и не понимаю, мне хочется: еще арбузов или снова вырвать. Жаль нельзя делать все одновременно.
Квартиру оглашает дверной звонок.
Не сговариваясь, мы с мамой переглядываемся. В ее глазах горят костры Инквизиции.
— Ты же не думаешь, что это… — успеваю выдохнуть я.
Но мама уже подрывается, вылетает из ванной раньше меня и распахивает дверь как раз, когда звонок настойчиво звенит во второй раз.
Спрашивать, кто там, нет никакой необходимости.
Звук пощечины и отборные маты, которыми мама приветствует гостя, говорят сами за себя.
* * *
Я остаюсь в глубине нашей израильской квартиры, когда мама захлопывает дверь и оборачивается.
— Это он, — выдыхает она. — Ты хочешь его видеть сейчас?
— Ты ничего ему не сказала про?… — рука сама ложится на живот.
— Ничего. Только сказала, что спрошу тебя, хочешь ли ты вообще увидеться с ним. После того, как прорыдала из-за него столько времени! Где он шатался? Почему не прилетел раньше? Самолеты из Питера прибывают дважды в неделю!
Смотрю на дверь, как будто на ней вдруг появятся письмена, которые дадут ответы на все мои вопросы.
Но, похоже, придется обойтись без ответов свыше.
— Я в любом случае, не смогу от него бегать вечно, верно? — вздыхаю. — Да и он… Должен узнать. Это будет правильно?
— Да, сказать надо, — нехотя соглашается мама. — Просто помни, что мы не пропадем и без Дмитриева, — обнимает она меня. — Ты не обязана быть с ним только из-за… Ну ты понимаешь. Особенно, если не чувствуешься себя счастливой рядом с ним. Понимаю, что ты любила его столько времени, но… По сути, никого, кроме него, ты никогда и не любила. Откуда тебе знать, что с другим тебе не будет лучше? Вдруг это всего лишь вредная привычка, от которой чем раньше избавишься, тем лучше? Как курение.
— Я поняла, мам. Спасибо.
Она отпускает меня и кивает в сторону спален.
— Я буду там.
Мама уходит, а я стою какое-то время, перекатываясь с пяток на носочки. Потом возвращаюсь еще раз в ванную, умываю руки, лицо, полощу рот. Не ради поцелуев, просто чтобы освежиться.
А еще я осознано тяну время.
В глубине души хочется, чтобы Платон потерял терпение и, может, даже ушел. Хочется помучить его ожиданием, хотя лишние полчаса не сравнятся с теми годами, когда я ждала, что он заметит меня.